Зона COPULA.ru Домашняя Об авторе Темы Учебные Хронология

PHILOSOPHIA САЙТ ИГОРЯ АВКСЕНТЬЕВСКОГО КЛАССИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ И ТЕКСТЫ В КУРСЕ КУЛЬТУРОЛОГИИ

О книге

Оглавление

Назад Далее

§ 1. Формирование и состав священных текстов христианства
§ 2. Развитие религиозной идеи в текстах Ветхого Завета
§ 3. Религиозная идея в текстах Нового Завета
§ 4. Догматизация христианского вероучения в Никео-Царьградском Символе веры
Вопросы и задания для самостоятельной работы

 

ТЕМА  IV.   РЕЛИГИОЗНАЯ  ИДЕЯ  В  ХРИСТИАНСКИХ  ТЕКСТАХ

 

§ 1. Формирование и состав священных текстов христианства

 

Понятие священного текста

Среди множества существующих в мире религий особое место занимают так называемые «религии откровения»; к ним относятся иудаизм, христианство и ислам. Особенность этих религий состоит в том, что, согласно принятому в них вероучению, Бог открывает себя в слове, адресованном верующим, либо через посредников – пророков, либо, как в христианстве, непосредственно. Это божественное слово вмещает в себя основное содержание религиозного вероучения и фиксируется в форме текстов, которые могут оформляться и существовать как в устной традиции, так и в письменных источниках. Текстуальное выражение божественного слова всегда осуществляется людьми, имеющими особое положение в среде верующих, они отмечены избранничеством, Бог овладевает их духом и делает причастными к божественной мудрости. Такие тексты, созданные людьми, но духовно исходящие от Бога, имеют статус священных. Среди них особое значение имеют священные книги – письменно зафиксированные, отобранные и канонизированные священные тексты, заключающие в себе основное содержание вероучения и выступающие в качестве духовной основы той или иной религии. В иудаизме это книги Ветхого Завета, среди которых особое место занимает Пятикнижие Моисея – Тора, в Христианстве – Библия, в исламе – Коран. Кроме священных книг, которые иначе называют священным писанием, в религиозном вероучении могут в качестве богооткровенных признаваться и другие тексты, как письменные, так и устные, которые имеют статус священного предания. Такие тексты довольно многочисленны и отношение к ним разных религиозных конфессий даже в рамках одной религии может быть неоднозначным. Ограничимся поэтому указанием на основные тексты христианского священного предания, уточнив, однако, что не все христиане признают богооткровенность предания; так, для протестантов характерно признание исключительности Библии в качестве священного текста. В католицизме и православии принято относить к священному преданию материалы вселенских соборов (православные признают только первые семь, имевшие место до раскола церквей), труды отцов церкви (в православии – преимущественно первых восьми веков существования христианства), католики добавляют сюда постановления римских пап, статус священного предания имеют и иные религиозные материалы. Среди множества текстов священного предания особое значение имеет так называемый Никео – Царьградский Символ веры – текст, сформированный и принятый на первых двух вселенских соборах.

Время создания и состав Библии

Библия – основной священный текст христианства – представляет собой канонизированный церковью сборник нескольких десятков священных книг, созданных в разное время, разными авторами и даже в разных религиях. Сложный состав Библии нашел отражение и в ее названии; слово «библия» по происхождению греческое и буквально означает «книги». Время создания библейских текстов охватывает период около полутора тысячелетий: древнейшие тексты относятся приблизительно к XIIIXII вв. до н. э., а самые поздние книги написаны во II в. н. э. Состав Библии неоднороден; уже в раннем христианстве было принято ее деление на две части – Ветхий Завет и Новый Завет.

Ветхий Завет включает священные тексты, созданные в период формирования и утверждения в среде еврейского народа монотеистической религии, получившей название иудаизм. Таким образом, по происхождению эта часть Библии не является христианской, и до пришествия Христа ветхозаветные книги функционировали в качестве священных текстов иудаизма. По ряду содержащихся в этих книгах исторических сведений время создания самых ранних из них датируется не ранее XIVXIII вв. до н. э., а наиболее поздних – II в. до н. э. Окончательная канонизация книг Ветхого Завета была проведена в I в. н. э. В состав христианской Библии Ветхий Завет вошел в том виде, который был придан ему в иудаизме. В ветхозаветный канон входит 39 книг, однако здесь есть некоторые нюансы. В составе еврейской Библии (по понятным причинам евреи не называют этот сборник книг Ветхим Заветом) насчитывается 22 книги; это различие носит формальный характер и объясняется тем, что евреи, стремясь приравнять количество книг своего священного писания к количеству букв алфавита, их именно 22, соединяли некоторые первоначально отдельные книги в одну.

Более принципиальный характер носят различия в составе Ветхого Завета в христианских конфессиях. Все христианские конфессии признают 39 канонических книг, но католическая и православная церкви включают в состав ветхозаветной части Библии еще 11 книг, причем относятся к ним по-разному: католики признают эти книги каноническими, но второго порядка, а православные – неканоническими, но «душеполезными». Протестантизм включает в Библию только 39 канонических книг, считая все остальные апокрифами[1]. Эти различия в составе Ветхого Завета объясняются историческими обстоятельствами формирования библейского канона и связаны, прежде всего, с греческим переводом ветхозаветных книг, изначально написанных на древнееврейском языке.

По своему содержанию книги Ветхого Завета чрезвычайно многоплановы. Условно их можно разбить на четыре основные группы, имеющие общую идейно-тематическую направленность. Это книги законодательные, содержащие в себе основные божественные заповеди, исторические, излагающие священную историю еврейского народа, пророческие, указывающие на грядущее пришествие Мессии, и так называемые Писания (в православной традиции они называются учительными книгами), группа книг неоднородная по содержанию, включающая тексты, близкие к философским размышлениям, отдельные новеллы, молитвенные песнопения и т. п. Особое значение как в иудаизме, так и в христианстве придается первой из перечисленных группе книг. Её составляют пять первых книг Библии – Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие, получивших общее название Пятикнижие (в иудаизме – Тора), авторство которого приписывается крупнейшему древнееврейскому пророку Моисею. Именно в них изложена история человечества от сотворения мира и человека Богом до получения Закона, а также подробно представлен сам Закон, данный Богом через Моисея.

Новый Завет формируется после смерти Иисуса Христа и составляет собственно христианскую часть Библии. Новозаветные книги создаются в период со второй половины I в. н. э. по вторую половину II в. н. э. Авторами всех книг Нового завета являются апостолы – так в христианстве принято называть не только12 учеников Христа, но и их ближайших учеников и сподвижников. Канон Нового Завета складывался постепенно и, как официально принято считать, окончательно был утвержден в 364 г. на Лаодикейском соборе. Таким образом, формирование Нового Завета длилось с I по IV вв. н. э. В состав Нового Завета входит 27 книг, относительно которых у христиан нет разногласий – все они признаны каноническими. Содержание книг Нового Завета всегда так или иначе связано с учением и деятельностью Христа и его апостолов, но при этом можно выделить группы более близких по тематике текстов. Важнейшую в Новом Завете группу текстов составляют четыре книги с одинаковым названием – Евангелие, что по-гречески означает «благая весть». Евангелия содержат повествования о земной жизни Иисуса Христа и его учении, записанные апостолами Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном . Указание на авторство выносится в название: Евангелие от Матфея, Евангелие от Марка, Евангелие от Луки, Евангелие от Иоанна. Матфей и Иоанн принадлежали к ближайшему окружению Христа, входя в число 12 апостолов, Лука, по преданию, был спутником и учеником апостола Павла, Марк – апостола Петра. Помимо Евангелий в Новый Завет входят: книга Деяний святых апостолов, повествующая о проповеднической деятельности апостолов Петра и Павла, авторство которой приписывается евангелисту Луке; Послания апостолов, насчитывающие 21 книгу, представляющие по существу переписку апостолов со своими единомышленниками в ранних христианских общинах; Откровение Иоанна Богослова, или Апокалипсис, в котором апостол Иоанн повествует о посетившем его таинственном пророческом видении завершения земной человеческой истории.

Несмотря на серьезные различия и даже противоречия, книги Ветхого и Нового заветов принимаются христианами как единый комплекс священных текстов – христианская Библия, скрепленный главной идеей пришествия в мир божественного Спасителя, Иисуса Христа. С точки зрения христиан Иисус Христос является главным лицом не только Нового, но и Ветхого Завета; и хотя ветхозаветные книги написаны до рождения Христа, они содержат многочисленные пророчества его грядущего пришествия в мир, а все описываемые ветхозаветными авторами события выступают как своеобразная предыстория, неуклонно приближающая это пришествие.

Переводы Библии

Оригинальные тексты всех канонических книг Ветхого Завета были написаны на древнееврейском языке, Нового Завета – на греческом, за исключением Евангелия от Матфея, написанного на арамейском диалекте древнееврейского языка[2]. В эпоху Птолемеев, а значит не раньше середины III в. до н. э. и не позже середины II в. до н. э., был сделан перевод еврейской Библии на греческий язык. Он предназначался для эллинизированного еврейского населения Египта, языком общения которого в то время был греческий, и получил название Септуагинта[3]. Этот перевод, помимо прочего, интересен тем, что в нем содержится на 11 книг больше, чем в древнееврейском тексте. Судьба еврейских оригиналов этих книг, включая и вопрос об их существовании, неизвестна. Эти-то 11 книг Ветхого Завета, сохранившиеся в составе Септуагинты, но отсутствующие в еврейской Библии, и считаются неканоническими, внося разночтения в состав Библии христиан разных конфессий.

Переводы Библии на другие языки предпринимались неоднократно, наиболее известным из них является латинский перевод, сделанный в конце IV в. блаженным Иеронимом и получивший название Вульгата (буквальное значение слова – народный, общедоступный). Именно этот перевод был положен в основу ветхозаветной части католической Библии.

Первый славянский перевод Библии был осуществлен известными просветителями Кириллом и Мефодием за сто лет до крещения Руси и после принятия в 988 г. христианства использовался наряду с греческой Библией. Перевод Кирилла – Мефодия, однако, не был полным; полная славянская Библия была впервые создана в 1499 г. в Великом Новгороде под руководством местного архиепископа Геннадия. В печатном виде славянская Библия впервые была издана в 1581 г. князем Константином Острожским, войдя в историю под названием «Острожская Библия». Перевод Библии на современный русский язык был сделан в середине XIX в. профессорами русских духовных академий, руководил работами по переводу Митрополит Московский Филарет. Это предприятие завершилось в 1876 г. изданием полной русской Библии, получившей название Синодальной. Именно текст Синодальной Библии официально принят в настоящее время русской православной церковью.

Символ веры

Первые века распространения и утверждения христианства проходили не только в борьбе с враждебным новой религии языческим миром Римской империи, но и внутри самой формирующейся христианской церкви возникали серьезные разногласия по важнейшим вопросам догматики. Усугубляло ситуацию то обстоятельство, что до IV в. не было библейского канона, к которому можно было бы обратиться при решении спорных вопросов. Впрочем, и канонизированная Библия оставляла почву для неоднозначных трактовок христианского вероучения. Дебатировались далеко не второстепенные вопросы; так, в разное время в среде верующих, причем на самом авторитетном уровне, споры разгорались по поводу личности самого Спасителя, троичности Бога, роли церкви в истории и т. д. Постепенно в христианстве сложилась практика коллегиального решения спорных проблем, организационно принявшая форму периодически созываемых соборов. Соборы возникли как собрания высших иерархов церкви – епископов, и главной их задачей было разрешение внутрицерковных споров по догматическим, культовым и организационным вопросам. Соборная практика восходит еще к апостолам, которые, по свидетельству автора Деяний апостолов, в 51 г. впервые после смерти Христа съехались все вместе для решения вопроса об отношении к так называемым язычникам; впоследствии этот первый собор получил название Апостольского.

Соборы проходят на разных уровнях и имеют разный статус; высшее значение признается за вселенскими соборами, которых за всю историю христианства было 21, из них только первые 7 признаются православной церковью. Первый Вселенский собор был созван в 325 г. в г. Никее, именно на нем был принят важнейший христианский догматический документ, получивший название Символ веры. На втором Вселенском соборе, проходившем в 381 г. в Константинополе, Символ веры был дополнен и принят в окончательной редакции. Этот небольшой текст, вмещающий, однако, все основные догматические основоположения христианского вероучения, имеет статус священного, поскольку считается, что при принятии решений участниками вселенских соборов движет Святой Дух. По месту проведения соборов, на которых этот документ был принят, он получил название Некео – Царьградский Символ веры. (Константинополь на Руси имел второе наименование – Царьград). Символ веры состоит из двенадцати членов, каждый из которых содержит особый догмат христианского вероисповедания.

 

§ 2. Развитие религиозной идеи в текстах Ветхого Завета

 

Общий смысл Ветхого Завета

Ветхий Завет создавался в иудаизме как текст, в котором древнееврейский народ прежде всего осознавал смысл и назначение своего исторического бытия. Для еврейского религиозного сознания характерно сакральное[4] понимание истории как процесса, осуществляемого народом под водительством Бога – Яхве. Отношения Яхве с еврейским народом и составляют главное содержание ветхозаветных текстов. Слово «завет», означающее «союз», «договор», в библейском контексте употребляется для обозначения возникающих между Богом и людьми отношений, базирующихся на определяемых Богом принципах – заповедях. Отношения между Богом и людьми не сразу приобретают достойную форму, и виной тому с религиозной точки зрения – несовершенство человека. Развитие этих отношений в их узловых точках излагается в первых книгах Библии, Пятикнижии, именно здесь представлены основные постулаты иудаизма. Последующие книги Ветхого Завета отражают жизнь еврейского народа уже в ситуации сложившегося договора, в рамках Закона. Эти книги интересны прежде всего имеющимся в них анализом соответствия действительного исторического бытия евреев божественным заповедям Закона, глубокими размышлениями над сущностью самого Закона и отношением к нему человека.

Общий смысл ветхозаветных книг по-разному понимается в обеих религиях, включающих их в состав своего священного писания. Для древнего иудаизма текст Ветхого Завета есть окончательное откровение Бога о человеке и о себе самом – откровение, в котором определены все принципы человеческого бытия и раскрыты все его перспективы. Для христиан Ветхий Завет – лишь предыстория человечества, которому Бог в своем откровении дал ограниченное знание, соответствующее еще несовершенному состоянию древнего, «ветхого», человека, и вместе с тем через пророков указал на то, что в будущем человека ожидает иное отношение с Богом, начало которому будет положено прямым пришествием Бога в мир, за которым последует новое откровение и новый Завет.

Для культурологического анализа ветхозаветные писания представляют интерес в том смысле, что они позволяют, независимо от конфессиональной оценки, проследить развитие человеческого духа, который свое открывающееся в этом процессе содержание вкладывает в понятие Бога, в представления о назначении человека, в формулировки божественных заповедей, в размышления пророков и т. д. Конечно все эти моменты представлены в религиозной форме, т. е. отчужденно от самого человека, и выступают как обнаружение божественного духа, как откровение, но ограниченная форма здесь скрывает всеобщее, общечеловеческое содержание.

В наиболее концентрированном виде идейное содержание и пафос Ветхого Завета, как уже отмечалось, выражены в книгах пророка Моисея – Пятикнижии. Все эти произведения, приписываемые традицией одному автору, связаны единством сюжета и идейного замысла, но в культурологическом контексте, отличном, разумеется, от религиозного, ценность их неравнозначна. Книги Бытие и Исход выдвигаются здесь на первое место в силу того, что именно в них содержится повествование о сотворении человека и исторических перипетиях людей до получения Закона от Яхве (Бытие), а также подробное изложение самого Закона, равно как и обстоятельств его получения (Исход). Три другие книги – Левит, Числа и Второзаконие – в той или иной мере повторяют содержание первых двух, акцентируя внимание на частных моментах. Поэтому изучение Ветхого Завета несомненно надо начинать с этих двух книг.

События, описываемые в книгах Бытие и Исход, связаны как хронологически, так и логически. Хронологические рамки вмещают в себя события от сотворения мира до получения евреями Синайского законодательства во время их странствования по пустыне на пути из Египта в Палестину – землю обетованную. Но библейский текст не просто содержит географические и исторические сведения об этом этапе в жизни человечества, он вмещает большее: во всем происходящем скрыт божественный умысел о человеке, который обнаруживает себя в логическом единстве содержания первых двух книг Пятикнижия. От первых людей, через грехопадение и последовавший за этим полный катастрофических событий период начальной истории человечества, к выделению еврейского народа в качестве богоизбранного и обретению им божественного откровения в Законе – вот основные логические звенья общего сюжета Бытия и Исхода.

Сотворение мира и человека

Ветхозаветный Бог Яхве в сознании древних евреев выступает прежде всего в роли верховного владыки избранного им народа, но одновременно могущество его распространяется на весь миропорядок – это высшая духовная личность, абсолют, властвующий не только над людьми, но творящий все сущее и управляющий им. Абсолютное могущество Яхве позволяет евреям осознать и собственную историю не как частный эпизод, а как момент божественного замысла относительно миропорядка в целом. Не случайно поэтому Бытие, книга, содержащая большей частью исторические сведения о становлении еврейского народа, начинается с небольшого космогонического пролога, в котором излагаются основные этапы формирования природы – с момента возникновения и до появления человека на Земле. Это повествование занимает первую главу книги Бытия, и интересны в ней, особенно если иметь в виду время создание текста, те удивительные совпадения, которые обнаруживаются при сопоставлении содержащихся в этой главе сведений с принятой в настоящее время в естественнонаучном мировоззрении картиной развития Вселенной, формирования современного облика Земли, включая биологическую эволюцию. Совпадения эти носят очень общий характер, но иное и невозможно, поскольку само описание творения не отягощено подробностями и представлено, говоря научным языком, в форме тезисов. Важен и еще один момент: Бог творит мир «из ничего» в том смысле, что ему не предшествует какое-либо материальное предбытие (вода, мировое яйцо и т.п.), как это, например, мы находим в некоторых фрагментах Упанишад, – начало мира абсолютно духовно и находит предпосылку в самом себе.

Кульминацией этого творческого акта является создание человека, который настолько отличен от всей прочей твари, что возвышается Богом над миром природы, которая отдается ему во владение во всех своих проявлениях. В чем же отличие человека от всех других тварных существ? Библия отвечает на этот вопрос так: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его» (Бытие. Гл. 1. Ст. 27.). Но Бог есть дух, поэтому единственное сходство человека с ним возможно только в духовной его сущности – душе; во всем остальном, в телесной своей организации, в физиологических потребностях, человек подобен животным, ибо, так же как и они, сотворен из «праха земного», т. е. является частью единого природного целого.

Сотворенная Богом природа изначально представляет совершенное гармоничное целое, а человек, как венец и самое совершенное творение, помещается в ее центре; специально для этой цели где-то в районе Междуречья Бог создает сад Эдем (или Эден), который получает название земного рая. Здесь первые люди, Адам и его жена Ева, обречены вести блаженное существование. Слово «обречены» употреблено не случайно; как показали дальнейшие описываемые в Библии события, человек восстал против такого блаженства, т. е. нарушил установленный Богом порядок, совершив так называемый «первородный грех». Задумаемся, какое положение занимал человек в первозданной природе. Этот «венец творения» был лишь первым среди равных; не случайно Бог обращается и к животным, и к людям с однотипным напутствием: «Плодитесь и размножайтесь».

Здесь надо понимать, что, несмотря на принятый в иудаизме, равно как и в христианстве, постулат о едином авторстве первых пяти книг Ветхого Завета, вряд ли исторически дело обстояло именно таким образом. Текстологический анализ Пятикнижия свидетельствует о более длительном периоде формирования входящих в его состав текстов, чем то соизмеримо с жизнью одного человека, пусть даже и выдающегося пророка. Вообще священные книги не пишутся сразу набело, так сказать, с чистого листа, они есть результат длительной духовной работы, происходящей в недрах религиозного сознания народа, хотя окончательная обработка текста может быть действительно осуществлена определенными лицами или даже одним лицом, как это было, например, с Кораном. Ветхозаветные сказания, входящие в Бытие, Исход и другие книги, в своих наиболее ранних пластах отражают состояние духа еще только формирующегося древнееврейского этноса, находящегося на той стадии культуры, когда сознание человека почти полностью погружено в природу. Мог ли скотовод-кочевник, а иудаизм формируется именно в такой среде, выразить назначение человека в мире иначе, чем поставив его на высшую ступень в природной иерархии?

Такое положение, однако, не могло удовлетворить человека, который, пытаясь все-таки объяснить свое исключительное место в природе, не мог сделать это иначе, чем уподобив себя Творцу: как Бог властвует во Вселенной, так и человек, «образ и подобие» Бога, властвует в земной природе. Но в мире, где правит Бог, где все заведомо устроено в соответствии с его замыслом, нет места духовной активности человека. Это духовное бессилие человека и выразилось в его религиозном сознании как первый божественный запрет на познание добра и зла. Но дух не может бездействовать, само его существование связано с творческой активностью, именно с познанием. Человек, оставаясь человеком, не может не нарушить запрет на знание. И он делает это, действительно восстав против установленного природного миропорядка, преступив сам принцип природного бытия, в котором ни одно существо не обладает знанием его законов. Но вместе с этим для человека закончилась «райская» жизнь природного существа, и открылся путь духовного освоения мира. Началась человеческая история.

Путь этот оказался для только-только оторвавшегося от природной пуповины человека настолько трудным и долгим, сопровождался такими страданиями и потерями, что осознание его в религиозной доктрине привело к идее наказания за совершенный первородный грех. Историческое бытие, наполненное разрушительными катастрофами, предстало для человека как сокрушительный разлад в отношениях Бога и человечества, как реализация божественного проклятия. Поэтому вся сила человеческой мысли была обращена на поиск путей, ведущих к восстановлению изначального союза Бога и человека. История получила направление – Завет. Так она и осознавалась в сакральных поисках древнееврейских религиозных мыслителей, нашедших отражение в текстах Пятикнижия.

История до Закона

Вся предыстория человечества занимает в книге Бытия всего три главы. Ветхозаветные авторы, и в том числе Моисей, – исторически ориентированные мыслители, и все последующие библейские тексты погружают человечество в пучину исторического действия.

Вступление человека в историю, по библейской версии, было отнюдь не триумфальным. Мы имеем дело не с исполинами духа, действительно познавшими добро и зло и «ставшими как Боги», но скорее с неразумными детьми, по недосмотру вырвавшимися из-под бдительной опеки взрослых, получившими при этом разрушительное оружие – неограниченную свободу. Возможно, люди и знают теперь, что есть добро и есть зло, но, в отличие от Бога, они еще не знают, что есть добро и что есть зло, а главное – что лучше, что следует предпочесть. Знание обращается в неведение, а свобода – в произвол. Нет ничего удивительного поэтому в том, что начало истории ознаменовано убийством: первенец Адама и Евы, Каин, убивает своего брата Авеля. Этот библейский сюжет интересен в двух отношениях. Во-первых, в самом факте близкородственного убийства подчеркнуто то обстоятельство, что человек таки вышел из-под власти природы, где, как известно, внутривидовое убийство почти исключено (во всяком случае у высокоразвитых животных), и выступает теперь как свободный субъект. Второй значимый момент в этом сюжете связан с наказанием за совершенное убийство: Бог обрекает Каина на пожизненные скитания и страдания, но не лишает его жизни, более того, особым знамением он предотвращает саму возможность убийства Каина. На первый взгляд, такое наказание представляется неоправданно мягким. На самом же деле для человека, не ведающего по существу добра и зла, не способного сделать осознанный выбор между этими двумя нравственными полюсами, любое иное наказание было бы лишено смысла. Наказание Каина – это страшная школа зла, пройдя которую, ощутив всю полноту действия зла на самом себе, человек только и может стать в отрицательное к нему отношение, осознать благо добра – раскаяться.[5]

Характеризуя начальный период человеческой истории, библейские авторы подводят неутешительный итог – в мире торжествует зло. Не совсем ясно, правда, в чем состоят проявления этого зла; допотопная жизнь людей особо не детализируется, а те сведения, которые все-таки приводятся, свидетельствуют скорее об обратном – развиваются скотоводство, земледелие и ремесла, люди «плодятся и размножаются», живут долго, среди них случаются даже «исполины», «сильные издревле славные люди». Тем не менее в тексте Бытия постулируется общий отрицательный результат – «развращение человеков на земле», приведшее к тому, «что земля наполнилась от них злодеяниями», и, что самое важное, указывается его причина – забвение Бога.

Покинув первозданный природный рай, где всё, включая и первобытного человека, соответствует установленному порядку и следует ему , независимо от воли людей, человечество оказалось в беззаконном мире – уйдя от природной определенности, человек еще не пришел к определенности духовной; собственный дух вступившего в историю человека оказался настолько слаб, что не был в состоянии овладеть мирозданием, ни в его природном, ни, тем более, в человеческом измерении. Невозможность такого существования осознается в Библии как катастрофа, губящая беззаконное человечество.

Бог насылает на мир ужасающее стихийное бедствие – всемирный потоп, в водах которого гибнет все живое на земле. Здесь следует обратить внимание на следующую деталь: в потопе гибнет именно все живое, а не только человек. В культурологическом анализе этот момент важен потому, что, с одной стороны, свидетельствует о природном характере самосознания ветхозаветного человека, понимающего себя прежде всего именно как живое, связанное неразрывными узами со всем природным целым, а с другой – содержит в себе, возможно, не до конца осознанное понимание той роли, которую берет на себя человек, выходя из подчинения установленной системе природной законосообразности, роли ее (природы) верховного владыки. Поэтому несостоятельность человека, в силу его духовной неразвитости, в этой своей роли и влечет не только его собственную гибель, но всеобщую биологическую катастрофу. Если вернуться к сказанию о грехопадении, то уже там мы обнаруживаем идею зависимости бытия мира от человека; суля Адаму в наказание за своеволие неисчислимые бедствия, Бог указывает на коренную их основу – «проклята земля за тебя», но значение этих слов раскрывается только в последующих событиях.

Из всех людей только один избран к спасению – Ной, исключительность которого определяется предельно сжато: «Ной ходил пред Богом». Вместе с Ноем спасение обретают все члены его семьи, залогом праведности которых, по-видимому, служит их родственная близость к главе рода. В ковчеге находят приют и вместе с семейством Ноя благополучно пережидают потоп также дикие и одомашненные животные («всякой плоти по паре»), без которых кочевые племена не мыслили возможность жизни. Окончание потопа знаменательно не просто спасением рода Ноя, потомками которого, согласно Библии, являются все живущие на земле люди; важнейшим актом, имевшим место сразу после потопа, было заключение первого завета между Богом и людьми. Смысл этого завета предельно прост – человеку даровано право на жизнь. Чем заслужил он это право? Открывшейся перспективой духовного взросления. Столкнувшись с необоримыми силами природы, человек осознал, что он еще духовно немощен, что сами по себе плодовитость и долголетие, расцениваемые им как мера собственного достоинства, лишь дар, который в любой момент может быть отнят превратностями судьбы, что человек еще не готов властвовать, что ему предстоит долгий путь совершенствования, путь к Богу. Пророк Моисей (или скрывающиеся за этим именем другие авторы) излагает эти мысли, разумеется, как откровение Бога о человеке: «Не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого – зло от юности его».

Потомство Ноя, получившего благословение Бога, довольно быстро и значительно приумножилось и расселилось по всему миру. Библия подробно описывает родословные сыновей Ноя, от которых, по представлению ветхозаветных авторов, произошли все современные народы, этот фрагмент Бытия позже получил образное название «таблица народов». Однако довольно быстро обнаружилось, что родственная связь не является надежной гарантией праведности. Уже сын Ноя Хам проявил непростительную непочтительность по отношению к отцу и был проклят последним в его потомстве. Зло еще многократно проявит себя в человеческих деяниях и будет, конечно, всякий раз наказано Богом, но не истреблено окончательно. Повествование об этом мы находим в сказании о строительстве Вавилонской башни, где охваченное гордыней человечество опять решило «стать как Боги» и сочло для этого достаточным физически добраться до неба, за что Бог, в соответствии со своей новой доктриной, наказывает людей, как неразумных детей, разделив их языки и перессорив строителей. Истреблению подвергаются жители Содома и Гоморры, безнадежно погрязшие во зле, среди которых нашелся всего один праведный человек, племянник Авраама Лот, предусмотрительно выведенный со своей семьей за пределы города[6].

Проблеме воспроизводства зла авторы ветхозаветного текста уделяют столько внимания потому, что они ищут пути его преодоления. Оказалось, что зло нельзя истребить, так сказать, путем естественного отбора – ведь все живущие люди являются потомками праведника Ноя. Следовательно, ни добро, ни зло не передаются по наследству, не являются природными свойствами человека. Но как тогда утвердить в мире добро? Пока человек этого не знает. Поэтому начинается своего рода селекция человеческого материала, отбор праведников, основания и цель которого известны только Богу. Это не биологическая (право на жизнь человечество уже получило), а духовная селекция. На первые роли в истории выдвигаются люди, которые по непонятным для других причинам оказываются выше своих соплеменников именно в духовном плане. Правда, ни сама суть этого духовного превосходства, ни механизм избрания не ясны. Библия знает одну формулу – эти люди «ходят перед Богом», а потому избраны им. Причем, сознание древних евреев еще не допускает, что объектом избрания может в силу своих особых заслуг стать отдельная личность, избирается семья, род, наконец, народ. Правда, завет в каждом случае заключается с отдельным человеком, будь то патриарх или пророк, но за ним всегда стоит родовой (народный) социум, и только по отношению ко всему этому сообществу завет имеет смысл.

Первым в этом ряду стоит Авраам – древнейший патриарх, от которого еврейский народ ведет свое родословие. И хотя сам Авраам был отдаленным потомком Сима, сына Ноя, да и собственные его сыновья оказались родоначальниками разных этнических образований, но именно с Авраамом Бог заключил завет и, направив того в Палестину (Ханаан), пообещал произвести от него многочисленный и процветающий в этой земле народ, а потому евреи его считают своим родоначальником, отождествляя себя с названным народом, а землю своего проживания – с «землей обетованной», Палестиной. Авраам имел многочисленное потомство, но избранностью Бог отметил одного из его сыновей – Исаака; из сыновей Исаака избирается Иаков[7], двенадцать сыновей которого, гонимые голодом, переселяются со своими семьями из Палестины в Египет и там, в обстановке чужеродного окружения, потомки их консолидируются, постепенно осознавая свое этническое единство. Именно с египетского периода начинается собственная история еврейского народа, и если в более ранних писаниях в центре внимания была семья, род, то теперь ветхозаветные авторы приступают к изложению истории народа.

История евреев с самого начала осложняется обстоятельством проживания на чужой территории. Пребывание в Египте, а по библейским свидетельствам оно длилось более четырехсот лет, сыграло по отношению к потомкам Иакова двоякую роль: с одной стороны, оно способствовало их сплочению, с другой – поставило евреев на грань уничтожения. Молодой, энергичный формирующийся этнос довольно скоро стал представлять опасность для коренного населения Египта, и это спровоцировало со стороны египетских властей ответные действия, направленные на ослабление еврейского народа. Эти меры соответствовали духу эпохи и в конечном итоге приняли форму откровенного геноцида. Именно в этот момент среди евреев появляется очередной избранник – Моисей, которому суждено было выполнить исключительную историческую миссию, позволившую реализовать божественный замысел относительно как еврейского народа, так и всего человечества.

Закон

Личность Моисея связана с кульминационным событием в развитии иудаизма – обретением Учения. До сих пор Бог выступает в сознании евреев как некая абстрактная сила, открывающая себя в общении с патриархами – Авраамом, Исааком и Иаковом (Израилем). Именно личное общение Бога с этими выдающимися людьми является основанием для его признания евреями. Происходит процесс как бы взаимного подкрепления авторитета: с одной стороны, еврейские патриархи выступают в роли харизматических лидеров не только в силу своего первородства, но и осененные сакральным избранничеством, а с другой стороны, культ Яхве формируется усилиями этих же патриархов и подкрепляется их безусловным родовым авторитетом. Когда речь заходит о Боге, вступает в силу формула «Бог Авраама, Исаака и Иакова», генеалогическое содержание которой понятно любому еврею, но бóльшего о Боге до Моисея не может сказать никто. Здесь уместна была бы параллель с древнеиндийским Брахманом, если бы не то обстоятельство, что еврейская религия, в отличие от религии Упанишад, приходит к пониманию Бога как личности, это явно обнаруживается в характере общения Бога с патриархами: он вступает с ними в диалог, спорит (например, с Авраамом о судьбе Содома и Гоморры) и даже борется (с Иаковом). Но в остальном Бог евреев так же неопределен, абстрактен. О нем говорят – Он, Некто. «И боролся Некто с ним до появления зари» – это об Иакове; когда же тот просит «скажи имя Твое», ответом ему – «на что ты спрашиваешь о имени Моем?» (Бытие. Гл. 32).

Моисею Бог открывает больше, чем имя, он открывает ему свой дух, ибо те истины, которые Моисей обретает на горе Синай и передает народу в форме Закона, исторгнуты божественным духом и свидетельствуют о нем. Кто же этот человек, которого Бог удостоил такого отличия? Что он узнал в откровенном общении с Богом?

Историческая наука не располагает сколько-нибудь достоверной информацией ни о Моисее, ни о пребывании евреев в Египте. Есть лишь косвенные свидетельства, позволяющие предположить присутствие кочевых еврейских племен где-то в низовьях Нила в период царствования фараона Рамзеса II, (XIVXIII вв. до н. э.), т. е. приблизительно в то время, о котором говорится в Библии. Вероятно, что в это время среди евреев действительно появился религиозный реформатор, который сумел трансформировать древние племенные религиозные представления своих сородичей в монотеистическую доктрину иудаизма. Во всяком случае учения, аналогичные тому, которое мы находим в Пятикнижии, не создаются, подобно мифам, как произведения народного творчества, так как предполагают единство духовной рефлексии, а значит и автора. Другое дело, что авторские идеи, несомненно лежащие в основе текстов Пятикнижия, в последующем подвергаются переработке и доработке в процессе кодификации и канонизации библейского текста. Таким образом, вся информация о личности Моисея базируется на сведениях, сообщаемых Библией. Здесь же, по понятным причинам, жизнь и деятельность первого и величайшего пророка иудаизма прописана с основательной тщательностью от рождения (Исход. Гл. 2) и до момента кончины (Второзаконие. Гл.34).

Не останавливаясь на деталях, укажем лишь главные события в жизни Моисея. Родившись в Египте в еврейской семье и, по видимости, случайно избежав смерти, Моисей в младенчестве оказывается в доме дочери фараона, которая вырастила и воспитала его. Будучи уже взрослым, Моисей, вступившись за соплеменника, убивает египтянина и вынужден бежать из Египта, найдя приют у соседнего кочевого племени, где прожил многие годы, завел семью, родились дети. Когда Моисей был уже в очень зрелом возрасте Бог призывает его и возлагает миссию спасения еврейского народа, жесточайшим образом притесняемого египетскими властями. При этом Моисей наделяется чудотворной силой, которая должна помочь ему убедить не только фараона отпустить евреев из Египта, но и самих евреев поверить ему. Преодолев массу препятствий, творя многочисленные знамения и чудеса, Моисей в конце концов выводит свой народ из египетского рабства и направляется вместе с ним в Палестину – землю обетованную. Через три месяца после выхода из Египта в пустыне у горы Синай происходит центральное событие во всей истории еврейского народа – Бог Яхве заключает с ним Завет, и делает он это через Моисея, вручая ему на горе Синай каменные скрижали, на которых самим Богом записаны главнейшие заповеди, адресованные народу, и, помимо этого, дает подробнейшие наставления лично Моисею во время сорокадневного общения с ним, где, как пишет Библия, Бог знал его «лицом к лицу». Восторженно приняв Завет и поклявшись следовать ему, евреи, однако, чуть ли не сразу нарушили свои торжественные клятвы, до крайности прогневив Бога, который и без того уже раздраженный нравственной неустойчивостью, развращенностью народа, теперь решает уничтожить всех. Моисею удается предотвратить такой поворот событий, но народ не только жестоко наказан по горячим следам, но и обречен на сорокалетние скитания по пустыне, пока не умрет последний, вышедший взрослым из Египта и несущий на себе нравственное клеймо рабства. В землю обетованную могут войти только люди, выросшие свободными. Сам Моисей также не избежал общей участи. В конце долгих странствий стодвадцатилетним старцем в торжественной обстановке он умирает у самой границы той земли, к которой  вел народ сорок лет. Перед смертью Бог удостоил его последней своей милости – видеть эту благословенную и такую желанную для народа землю с высокой горы Нево. Народ после смерти Моисея под предводительством его преемника Иисуса Навина вторгается в Палестину. Начинается новая, полная громких побед и тягостных испытаний, история еврейского народа, навеки запечатлевшего в памяти имя своего первого великого вождя.

Итак, Моисей, вождь, законодатель и учитель, – первый в ряду ветхозаветных избранников, чей авторитет держится не на родовых основаниях, а на слове. Это слово оформлено в религиозное учение, в котором Моисей излагает основополагающие идеи культуры своего народа, определяющие понятие Бога, смысл мировой истории, место в ней еврейского народа, понятие человека, принципы его отношений с Богом, нормы общественной и частной жизни людей. Статус истинности этим идеям придает их богооткровенный характер, Моисей говорит не от своего лица, он лишь посредник между народом и Богом. Само учение имеет форму императива, а потому выступает как Закон, исполнение которого является отныне основой высшего (и в представлении древних евреев последнего) Завета, заключенного Богом с людьми. Согласно этому Завету, еврейский народ признан и призван Богом как «царство священников» и «народ святой» (Исход. Гл. 19. Ст. 6), образующий как бы духовный центр человечества; на него возложена ответственность сохранения божественного откровения, полученного Моисеем на Синайской горе, а потому первым священным долгом каждого иудея является неукоснительное выполнение Закона; в этом смысле, как носитель и хранитель божественного духа, еврейский народ осознает себя как народ богоизбранный, несущий миру и хранящий для него божественную истину.

В библейском изложении учение Моисея и сюжетно и содержательно распадается на две, теснейшим образом взаимосвязанные, части. Это знаменитый Декалог[8], или десять заповедей, и собственно Синайское законодательство. Уже обстоятельства их получения различны: свидетелем провозглашения заповедей является весь народ, собравшийся по велению Бога и подножья горы Синай и слышавший его голос, подробное же изложение законодательства Моисей получает в общении с Богом «лицом к лицу», а народ узнает его содержание со слов своего пророка.

Декалог является своего рода прологом к Закону; в нем постулируются нормы, без принятия и соблюдения которых приверженность Закону теряет смысл, поскольку именно здесь определены высшие принципы и ценности человеческой культуры (разумеется так, как это представлялось в иудаизме). Содержательно десять заповедей Моисея неоднородны, они предписывают, во-первых, определенные нормы отношения человека к Богу, и лишь во-вторых – отношения человека к человеку. Поэтому когда Декалог характеризуют как текст, заключающий в себе требования этического порядка, то термин «этический» может быть применен здесь лишь в самом широком смысле – как выражение общих основ собственно человеческого бытия.

Главное, что утверждается в заповедях в отношении Бога, сводится к трем основным положениям: Бог един , Бог трансцендентен[9], человек должен постоянно сохранять в себе присутствие Бога (помнить его и поклоняться ему) как высшей определяющей его жизнь сущности.

Выделяя приоритеты в общественной жизни людей, Декалог утверждает прежде всего право человека на жизнь, освящает семью и собственность. Эти заповеди излагаются Моисеем неоднократно в разных вариантах, но суть их остается одна. Самый известный перечень десяти заповедей дан в начале двадцатой главы книги Исход, почти без изменений Декалог воспроизводится в пятой главе Второзакония, многократно повторяются отдельные из десяти заповедей и в других частях Пятикнижия.

Для подробного изложения Синайского законодательства Бог, согласно библейскому сказанию, призвал Моисея на гору Синай, где вдали от людских глаз в полном уединении пророк Моисей обретает божественное откровение, в котором ему раскрываются принципы человеческого жизнеустройства и служения Богу. Моисей, призываемый Богом, трижды восходит на Синай, и результатом столь продолжительного общения с Божественной личностью становятся провозглашенные Моисеем перед народом пространные заповеди, которые в своей полноте представляли всеохватывающий регламент человеческой жизни – от бытовых проявлений до сакральных моментов служения Богу.

Эти заповеди, подобно Декалогу, можно классифицировать, разделив их на две части – предписания религиозного содержания и нормы, упорядочивающие межличностные взаимоотношения внутри еврейского сообщества. Первая, собственно религиозная часть заповедей, состоит из предписаний, касающихся, главным образом, культовых предметов и обрядов; в них также определяются принципы формирования иерархии священников.[10] Вторая включает в себя заповеди, регламентирующие экономические, семейные, административные отношения, а также пространный свод норм, исполняющих, по существу, роль уголовного права; книга Левит, помимо этого, содержит многочисленные предписания бытового характера, здесь, например, определяется допустимый перечень продуктов питания и вводятся пищевые запреты, устанавливаются ограничения в общении с людьми, находящимися в особых физиологических состояниях или больных, определенный порядок предписывается даже в отправлении естественных потребностей человеческого организма.

Таким образом, заповеди, данные Моисею от Бога в Синайском откровении, представляют собой завершенную религиозно-нравственную систему принципов, объединенную высшей идеей трансцендентного Бога. Учение Моисея стало решающим этапом в истории еврейского народа; если в египетский период евреи представляли этническую общность, базирующуюся прежде всего на родовом единстве и лишь по причине компактного проживания и в силу внешнего давления со стороны египетских властей сохраняющую сознание своей принадлежности к одному социуму, то обретение Закона завершило процесс формирования еврейского народа, получившего теперь, помимо природной, духовную основу своего единства. Можно даже сказать, что только теперь евреи стали народом в истинном смысле слова, и только теперь началась его подлинная история. Более того, народ Закона, обрел свое место во всемирной истории, стал историческим народом, выдвинув идею, развитие которой оказало существенное влияние на мировую культуру в целом.

Евреи, в отличие от других народов Древнего Востока, не только осознали дух как неприродное в себе абсолютное начало бытия, как то, например, мы находим у китайцев в идее Дао или в древнеиндийском Брахмане, но и поднялись до понимания Бога как высшей духовной личности, открывающей себя людям и ведущей мир к совершенству; этот путь к совершенному бытию осуществляется в человеческой истории и составляет ее смысл. Слово о Боге, открывшемся человечеству в совершенно человеческих идеях и образах, а стало быть открывшем, как никогда ранее, действительную степень подобия человеческого и божественного, стало в культуре главным откровением человеческого духа о самом себе, великим вкладом еврейского народа в общечеловеческую культуру.

Но не следует забывать, что евреи – народ Востока, и, как во всех древневосточных культурах, великое у него соседствует с низменным, духовное озарение – с природным рабством. Великий Моисей, уверовав в соприсутствие в себе Бога, услышав его слово, смог теперь уже в своем слове, в тексте Пятикнижия, выразить только божественное могущество, но никак не достоинство человека, которому с такой полнотой открылся Бог.

Согласно учению Моисея, человек, будучи созданным по образу и подобию Бога, тем не менее, в силу своего отпадения от него в первородном грехе, слаб, греховен, импульсивен, подвержен страстям и порочным желаниям, а потому нуждается в неусыпном контроле, водительстве Бога, осуществляемом как прямо, так и через своих избранников. Потому так суров Закон, так порой грубы его требования, так проста схема его применения: исполнение – поощрение, нарушение – наказание. При этом и поощрение и наказание незамедлительны и незатейливы: крепкое здоровье и долгая жизнь, многочисленное потомство и тучные стада или, напротив, – болезни и внезапная преждевременная смерть, бесплодие, потеря детей, падеж скота и т. д. и т. п. Осознанно или нет, но Моисей перевел открывшиеся ему божественные мысли на язык своей культуры, впрочем, иначе он и не был бы понят.

 В Исходе, однако, есть интересный момент, раскрывающий величие истинных произведений культуры, возвышающихся над духом своего времени и тем самым оплодотворяющим другие культурные эпохи. В 34-й главе Исхода, где описывается возвращение Моисея с Синая после общения с Богом, отмечается, что лицо его стало сиять лучами, и люди, встретившие его, убоялись его, как до этого боялись лишь Бога, в силу чего Моисею пришлось накинуть на свое лицо покрывало, и снимать его он мог только тогда, когда говорил с Богом, но перед людьми вынужден был надевать его снова. Соплеменники Моисея настолько близко еще стояли к природной твари, настолько важны и насущны были для них земные нужды, настолько нелегка жизнь и настолько безнадежна неизбежная смерть, что они не готовы еще были увидеть в человеке Бога, хотя лицом к лицу столкнулись с пророчеством грядущего Богочеловека. То уже, однако, что евреи узнали о себе, получив Закон  и приняв Завет, открыло для народа историческую перспективу, истинный смысл которой раскрылся только в христианстве.

Человек и Закон

С момента заключения Завета еврейский народ в собственном самосознании обрел историческую определенность как народ святой, избранный, предназначенный Богом быть примером для других народов и в таком качестве возвышаться над ними и почитаться ими. Авторы Пятикнижия, таким образом, мыслят масштабно, при этом, однако, из их поля зрения выпадает судьба отдельной человеческой личности, которая как бы растворяется в народе Завета. Земной круг для каждого один: рождение – регламентированная Законом и наполненная страхом перед Богом жизнь – неизбежная смерть. Земной удел человека неподвластен ему: жизнь и смерть всецело определены Богом, а Закон, если и оставляет формальное право выбора, то ему противостоит такая сила страха, что возможность проявить свою свободу оказывается лишь номинальной. Посмертное бытие человека вообще мало интересует авторов Пятикнижия; царство мертвых смутно представляется как некий шеол, где умерший, если и не уходит в полное небытие, то сохраняет сомнительное существование как-то на грани этого – без радостей, без мучений, без желаний, без Бога, наконец; шеол – это полная утрата духовности, т. е. человечности, возвращение в прах земной. Как же жить человеку? Ради чего, помимо природного, по существу, животного благополучия, исполнять Закон? Имеет ли, наконец, жизнь отдельного человека хоть какой-то смысл, и есть ли смысл в самих раздумьях об этом смысле? Во всяком случае ветхозаветные тексты, создающиеся наряду и после Пятикнижия, полны подобными размышлениями. Смысл бытия народа прояснен заключением Завета, и теперь внимание библейских авторов обращается на смысл бытия индивида. В особой мере эта тематическая направленность присуща текстам, относящимся к так называемым Писаниям; это, прежде всего, Псалмы, авторство которых приписывается царю Давиду, книга Иова, притчи Соломона, книга Екклесиаста, книга Премудрости Соломона (из неканонических) и др. Постановка проблемы человека и ее решение в этих книгах существенно различаются, но все они демонстрируют движение религиозного мышления, стремящегося разрешить или, по крайней мере, обнажить те противоречия, которые, при внимательном размышлении, обнаруживает религиозная доктрина Пятикнижия.

В ряду названных произведений наибольшую известность приобрела книга Екклесиаста, отличающаяся необыкновенной глубиной содержащихся в ней размышлений о человеке. Автор этой книги, Екклесиаст, отождествляется в Библии со знаменитым древнееврейским царем Соломоном[11], однако и современная наука, и богословие подвергают этот факт вполне обоснованному сомнению. Слово «екклесиаст» греческого происхождения и означает «проповедник»; применение в Библии этого наименования к Соломону подчеркивает то обстоятельство, что он, отличаясь легендарной мудростью, выступал для евреев не только как царь, но и как учитель, наставник. Книга Екклесиаста – это религиозно-философское эссе о смысле бытия человека в мире; при этом в понимании предмета своих размышлений автор стоит именно на позициях современной ему культуры, т. е. рассматривает человеческое бытие исключительно в земном измерении. Однако Екклесиаст не просто тождественен своей культуре, принимает ее принципиальные ценности верой; он – мудрец, а потому размышляет над основаниями веры последовательно и бесстрашно; последнее справедливо потому, что выводы, к которым приходит автор, для человека неутешительны, а для религиозного учения иудаизма деструктивны.

В контексте размышлений Екклесиаста жизнь человека лишена смысла, так как ничто в ней не представляет абсолютной ценности; человек как индивид лишен цели, а следовательно именно его пребывание в мире ничем не оправдано, а потому – все суета! Логика рассуждений Екклесиаста предельно проста: мир предопределен Богом, установленный им порядок вечен, и не в силах человека что-либо изменить в нем – «что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было» (Екклесиаст. Гл. 3. Ст. 15); порядок этот предполагает конечность всего существующего – «всему свое время, и время всякой вещи под небом» (Екклесиаст. Гл. 3. Ст. 1), – а для человека эта временнáя конечность подразумевает неизбежную смерть.

Смерть – вот главная проблема для Екклесиаста, и он не находит ее удовлетворительного решения в иудаизме. Смерть ставит человека в тупик не потому, что кончается земная жизнь, а потому, что со смертью для него кончается всё – «мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению, и любовь их и ненависть их и ревность их уже исчезли, и нет им более части вовеки ни в чем, что делается под солнцем» (Екклесиаст. Гл. 9. Ст. 5 – 6). Перед лицом смерти теряется различие между человеком и животным – «как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом» (Екклесиаст. Гл. 3. Ст. 19 – 20); смерть обесценивает все дела человеческие – «одна участь и праведнику и нечестивому, и доброму и злому, чистому и нечистому…, как добродетельному, так и грешнику» (Екклесиаст. Гл. 9. Ст. 2). Как же жить человеку в этом безнадежном мире? Ответ Екклесиаста оскорбительно прост – «нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться» (Екклесиаст. Гл. 8. Ст. 15).

В осознании суетности всего сущего и спокойном смирении по отношению к неизбежному ходу вещей и состоит истинная мудрость человека. Мудрость Екклесиаста ни в коем случае нельзя понимать в духе гедонизма[12], поскольку никакое целеполагание вообще, включая и материальное благополучие, для человека не имеет смысла, все в воле Бога, «есть, пить и веселиться» – не исключение. Человек ничем, по сути, не отличается от животного, не располагая собой ни в жизни, ни в смерти. То исключительное положение в природе, которое ветхозаветный человек осознает в Бытии, наделяя себя божественным духом и возвышая над всей тварью, для Екклесиаста оказывается эфемерным, ибо «человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днем смерти, и нет избавления в этой борьбе» (Екклесиаст. Гл. 8. Ст. 8).

Размышления Екклесиаста не только раскрывают бессмысленность жизни отдельного человека, но ставят под вопрос Закон, а следовательно и Завет, т. е. отношение человека к Богу. Может ли бытие народа иметь исторический смысл, когда жизнь каждого отдельного человека бессмысленна? Есть ли у народа будущее, когда ни у кого в отдельности его нет? И наконец, имеет ли ценность Бог, когда совершенно обесценен его «образ и подобие»?

Ветхозаветные авторы настойчиво стремятся оправдать для человека веру, дать ей смысл и историческую перспективу. Поздние книги Ветхого Завета все в большей мере содержат в себе пророческие откровения, указывающие на грядущие существенные перемены в мировой истории, на новое сближение Бога с людьми, обещающее спасение и благополучие. Еврейский народ осознает эти пророчества, прежде всего, в контексте собственной истории и культуры, ожидая Царства Божьего как осуществления своего земного могущества, выдвижения своего народа в центр мирового человечества. В действительности же развитие культуры вывело человеческий дух за рамки этнической ограниченности, породив религиозное учение, которое радикально переосмыслило Бога и человека, возведя отношения между ними в степень абсолютной духовности. Бог пришел в мир, и он пришел как человек.

 

§ 3. Религиозная идея в текстах Нового Завета

 

Общий смысл  Нового Завета

Если ветхозаветные тексты в христианстве рассматриваются прежде всего как откровение Бога периода предыстории пришествия божественного Спасителя, предназначенные для того, чтобы подготовить людей к принятию Мессии, то книги Нового Завета с религиозной точки зрения содержат откровение Бога, пришедшего в мир и давшего его людям непосредственно – учение Иисуса Христа, подкрепленное всей его жизнью и проповеднической деятельностью апостолов.

Новый Завет призван засвидетельствовать присутствие Бога в мире и выполнение им назначенной и предсказанной ветхозаветными пророками миссии – спасения человечества. Эти свидетельства дают люди, лично знавшие Иисуса Христа: прежде всего, это двенадцать апостолов, призванные им самим еще в земной его жизни к божественному служению; кроме того, это ближайшие ученики апостолов или люди, подобно апостолу Павлу, призванные Христом уже после его распятия и воскрешения. Первоначально эти свидетельства носили устный характер, но уже вскоре после смерти Христа начали появляться письменные тексты, авторство которых связывают с ближайшими учениками и последователями Иисуса Христа.

Все тексты Нового Завета говорят о новом откровении Бога, в лице Иисуса Христа, людям, но при этом они распадаются на две группы: к первой можно отнести четыре Евангелия, в которых деятельность Христа изложена так, будто он, как Бог, говорит и действует от своего лица, а поэтому четвероевангелие особо ценимо церковью; вторую группу текстов составляют Деяния апостолов, Послания Апостолов и Откровение Иоанна Богослова, в которых слово Христа проповедуется и разъясняется апостолами, которым сам Христос предписал распространять его учение по всему миру.

Ветхозаветный Яхве открылся пророку Моисею и дал через него еврейскому народу Закон, исполнение которого обещало близость и покровительство Бога, ведущего народ по пути его исторического предназначения. В этом – суть Завета, заключенного Яхве с еврейским народом. Само пришествие Бога в мир, засвидетельствованное в Новом Завете, есть новое откровение, данное не избранным, но всем людям, уверовавших в Христа и принявших его учение. Христос обратился к людям с проповедью духовного обновления и собственной земной жизнью и смертью продемонстрировал могущество духа, который способен даже восторжествовать над смертью. Духовное совершенствование, основанное на любви к Богу и человеку как его образу и подобию, направляемое данными Иисусом Христом заповедями, это и есть единственно возможный путь к Богу и бессмертию. Это – новый Завет, данный человечеству на все времена его земной истории.

Истоки и смысл мессианской идеи

Идея спасения – центральная идея христианства. Христос пришел как спаситель, его смерть на кресте и последующее воскрешение открыли для человечества перспективу грядущего бессмертия, и всякий уверовавший в Христа и следующий его завету обретает тем самым личное бессмертие. Вера в Мессию – Иисуса Христа – как вочеловечившегося Бога есть главный догмат христианского вероучения. Однако выдвижение и разработка мессианской идеи не составляют исключительное достояние христианства; оно наследовало ее от иудаизма, придав, однако, при этом содержание, не совместимое с основами древнееврейской религии и отринутое ею.

Мессия – слово древнееврейского языка, означающее «помазанник». Так в иудаизме первоначально называли пророков, первосвященников, царей, которые проходили через обряд помазания елеем в знак того, что их власть, духовная или политическая, имеет божественное происхождение. Постепенно в пророческой литературе термин «мессия» получает более определенный смысл, а именно: так стали называть ожидаемого спасителя, которого, как предполагалось, Яхве по своей воле изберет, «помажет», в среде еврейского народа (подобно тому, как он избрал, например, Моисея), появление и возвышение которого откроет новую эру в истории, когда народ, наконец, увидит торжество заключенного во времена Моисея Завета и осуществление всех обетований Бога, определивших исключительную роль избранного им еврейского народа по отношению ко всему человечеству.

Предсказания грядущего пришествия Мессии действительно в более или менее определенном виде встречаются в книгах пророков, а также в писаниях, особенно часто в Псалмах. С пророчествами связываются как перемены в участи всего еврейского народа, так и в жизни отдельного человека. Согласно пророкам, пришествие Мессии означало утверждение Царства божьего на земле; с этими же пророчествами связано и появление еще очень неопределенной и далеко не всеми иудеями принимаемой идеи воскрешения мертвых и возможности обретения бессмертия для живых[13]. Мессианские настроения в еврейской среде подкреплялись как обстоятельствами исторического бытия народа, далеко не благополучного и разительно отличающегося от обетований Завета, так и личной неудовлетворенностью людей, не находящих в классической доктрине иудаизма ни утешения в своих житейских тяготах, ни надежды на лучшую участь. Особенно эти настроения усилились во второй половине I тыс. до н. э., после того, как евреи, утратив свою государственность, были неоднократно завоеваны другими народами, пережили плен и изгнание со святой для них земли, из которого смогли вернуться обратно лишь два из двенадцати колен израилевых.

Содержание мессианской идеи в иудаизме соответствовало той культуре, в которой эта религия сформировалась и которая, как и все древневосточные культуры, открыв в мире дух и в своем религиозном учении противопоставив его, как Бога, природному бытию, не смогла поднять на уровень этого духа человеческую личность. Для еврейского народа человек и Бог, несмотря на заключение Завета, разделены по способу своего бытия: Бог есть абсолютный дух, человек же – тварь земная, хоть и выделяемая творцом среди других своих созданий. Поэтому ожидаемый Мессия, спасение и утверждение Царства Божьего трактуется исключительно в земных понятиях. Мессия – человек, указанный Богом среди потомков рода царя Давида; последнее обстоятельство должно было подкрепить властные полномочия такого избранника и одновременно напомнить народу славные времена его истории. Спасение – укрепление мощи еврейского народа, освобождение его от внешнего ига, возвращение на святую землю всех рассеянных по земле евреев. Царство Божье – в буквальном, политическом, а точнее, в теократическом смысле, царство земное, в котором еврейский народ, руководимый Мессией как проводником божественной воли, обретет, наконец, самостоятельность, если не сказать больше – господствующее положение по отношению к другим народам.

Для правильного понимания мессианской идеи в иудаизме и ее последующего развития в христианстве важно учитывать конкретную историческую ситуацию, в которой она возникла. По своей сути иудейский мессианизм имеет общечеловеческое значение, а богоизбранность еврейского народа не связана с притеснением других народов или особыми привилегиями, кроме как быть средоточием и проводником божественного духа. В этом смысле Царство Божие мыслилось пророками как гармония общечеловеческого бытия с духовным центром в Иерусалиме. Однако историческая судьба еврейского народа сложилась так, что он не дорос до собственной идеи, ушел в самоизоляцию; бедствия, обрушившиеся на народ Израиля, сузили идею спасения, низведя ее в народном сознании на этнический уровень.

Иисус Христос приходит в мир и начинает свое служение именно как ожидаемый Мессия и в таком своем качестве принимается первыми последователями нового религиозного учения. Тождество личности Христа и предсказанного Спасителя подтверждается в Новом Завете многократными ссылками на соответствующие пророчества Ветхого Завета. Таким образом, первоначальное христианство настойчиво подчеркивает свою преемственную связь с мессианским учением иудаизма. Но именно в этом пункте, в признании Иисуса Христа как Мессии, причина отвержения иудаизмом самого Христа и его сторонников и последователей. Для иудаизма пришествие Мессии остается исторической перспективой и по сей день.

Возникает очевидное противоречие: мессианская идея, общая для обеих религий, более того – прямо воспринятая христианством из древнего иудаизма, в то же время непримиримо разделила их. Это противоречие, однако, только видимое, внешнее, поскольку обе религии вкладывают в мессианизм настолько различное содержание, при этом свойственным религиозному сознанию образом догматизируя его, что внутренне действительно оказываются несовместимыми. Это различие определяется не временем и не личностями вероучителей, но глубокими сдвигами в основах культуры: иудаизм уходит корнями в полуприродный дух Древнего Востока, получивший в религиозном сознании древних евреев свое высшее выражение; в христианстве берет начало новая, религиозная, культура, достигшая своего высшего расцвета в средневековой Европе лишь через тысячу лет после пришествия Христа.

Главное откровения Христа людям состояло в том, что, будучи привязанными к своему природному земному бытию и не возвысившись над ним, они никогда не обретут спасения. В духе – сила человека и его единственная надежда; духовное совершенствование – вот путь и смысл его земной жизни. Будучи подобным Богу, который выступает в мире как высшая духовная личность, человек должен сосредоточить усилия на своем личном духовном совершенствовании и только так может обрести личное спасение. Ветхий, природный, а следовательно, смертный человек должен быть побежден новым духовным человеком, в котором только и раскрывается его богоподобие.

Иисус Христос, придя в мир в природной плоти, как человек, продемонстрировал своим служением могущество заключенного в человеке духа, который не подвластен даже смерти, ибо в своем воскресении Христос явил абсолютное превосходство духа над природой, преодолев закон смерти, до сих пор представлявшийся незыблемым. В распятом на кресте Иисусе умер ветхий человек, в его воскресении родился человек новый – духовный. Иисус Христос действительно пожертвовал собой ради людей, поскольку трагедия и торжество его смерти и воскресения открыли уверовавшему в него человечеству путь спасения.

Христос пришел как Мессия, но не как земной царь; он обладал могуществом, но пренебрегал богатством, политической властью, любым земным благополучием; он проповедовал Царство Божье, но был равнодушен к земному государству; он обещал спасение, но не отвращал земных страданий; он был Бог, но умер на кресте, презираемый и унижаемый своими палачами. Как могли, даже немногие, люди поверить Христу, пойти за ним, посвятить свою жизнь служению открытой им истине? Ответ, конечно, прежде всего кроется в духовной силе его учения, но также и в необыкновенных достоинствах и привлекательности его личности.

Личность
Иисуса Христа

С позиций христианской догматики Иисус Христос является одной из ипостасей  единой божественной Троицы, а именно Богом Сыном, пришедшим в мир в образе человека и чудесным образом соединяющим в себе обе сущности – божественную и человеческую.

 Сведения о земной жизни Иисуса Христа, о его деятельности и учении церковь основывает, прежде всего, на свидетельствах людей, близко знавших его лично и входивших в число 12 апостолов либо бывших ближайшими их учениками и, следовательно, современниками Христа. Свидетельства эти зафиксированы в священных книгах Нового Завета, среди которых особо выделяются четыре Евангелия, единственной целью создания которых было подробное и претендующее на предельную историческую достоверность жизнеописание Иисуса Христа и изложение его вероучения так, как оно было преподано им самим в публичных проповедях, обращенных ко всему народу, и в доверительном общении с ближайшим кругом учеников.

Согласно Евангелиям, Иисус Христос прожил недолгую жизнь, всего 33 года, из которых лишь три последних были отмечены его вошедшей в историю человечества религиозной деятельностью. Основные вехи земной жизни Христа можно обозначить в нескольких предложениях. Он родился в Вифлееме, в тридцать лет принял крещение от Иоанна Крестителя и начал свою деятельность, главной составляющей которой было религиозное учительство, с которым Иисус выступил, заявив о себе как о Мессии, Сыне Божьем. Учение и деятельность Христа нашли отклик у части еврейского народа и привлекли к нему немногочисленных, но преданных учеников. Вместе с тем, идеи, проповедуемые Иисусом Христом, и его мессианские притязания, пришли в противоречие с основами иудейской догматики и вызвали протест высшей священнической иерархии, пользующейся серьезным влиянием не только в среде еврейского народа, но и по отношению к римской администрации. Иисус был схвачен, предстал перед Синедрионом[14] и был осужден на смерть. Приговор был утвержден высшим должностным лицом Иудеи – римским прокуратором Понтием Пилатом и приведен в исполнение. Евангелисты сообщают также о таинственном исчезновении тела Христа из гробницы и засвидетельствованные очевидцами факты явления живого Иисуса апостолам и другим близким к нему людям в течение первых сорока дней после смерти, что, с их точки зрения, несомненно подтверждает свершившееся воскрешение Иисуса Христа.

Более подробно излагать биографию Иисуса Христа нет необходимости, это сделали авторы Евангелий, изучение которых можно лишь настойчиво рекомендовать в курсе культурологии. Целесообразно сделать лишь некоторые пояснения. Евангелисты в целом единодушны в описании жизни Иисуса Христа; если между ними и есть несущественные разногласия в одних и тех же сообщаемых сведениях, то, как справедливо отмечают богословы, это лишь подтверждает их достоверность и исключает возможность предварительного сговора. Существенные расхождения между евангелистами возникают в выборке зафиксированного в тексте материала. Так, Матфей и Лука с большей тщательностью воспроизводят биографические сведения, включая сюда историю рождения и первых лет жизни Христа, тогда как Марк и Иоанн начинают свои повествования с момента крещения Иисуса у Иоанна Предтечи; только в Евангелиях Матфея и Луки изложена Нагорная проповедь, Марк и Иоанн о ней не сообщают. Основываясь на этом и не вдаваясь в многочисленные детальные различия, можно рекомендовать в курсе культурологии изучение материала, характеризующего личность Иисуса Христа, по одному из двух Евангелий – Матфея или Луки, что, при наличии интереса, не исключает знакомства и с остальными евангельскими текстами.

Читая Евангелие, важно понимать, что это религиозный текст, повествующий о Боге в той мере, в какой он раскрыл себя людям в личности Иисуса Христа. Несомненно, здесь запечатлен, возможно, самый важный шаг в развитии человеческой культуры, соединивший Бога и человека, причем, не в абстрактной и неопределенной субстанции, как это было в индийском брахманизме, а в живом и определенном личном бытии. Тем не менее, в Евангелии мы имеем дело с религиозным содержанием духа, в котором Бог еще довлеет над человеком как высшая и в существе своем не раскрытая тайна мироздания. Эта тайна божественного пребывания в мире открывается в Евангелии в чудесном рождении Спасителя и в сверхъестественных знамениях, сопровождающих как появление Иисуса в земном мире (Вифлеемская звезда), так и уход из него (землетрясение и затмение при распятии). Чудо постоянно сопутствует Христу во все время его земного служения: Иисус исцеляет больных, воскрешает умерших, с легкостью нарушает естественный порядок природных процессов – ходит по воде, усмиряет буйство непогоды и т. д. Его собственная смерть стала самым весомым аргументом, развеявшим сомнения, охватившие даже самых близких и преданных ему людей после его кончины и захоронения, свидетелями которых было множество народа. На третий день после смерти, как и было предсказано, Христос явился во плоти и затем не единожды являлся разным людям и в разных обстоятельствах в течение сорока дней, по истечении которых на глазах своих учеников был вознесен на небо. Чудо питает веру, и однажды спровоцировав это состояние души, в дальнейшем прочно закрепляется на столь благодатной почве. Потому все евангелисты, уверовав в божественность Христа, совершенно искренне веруют в чудесные его деяния и обстоятельства жизни и щедро делятся своими воспоминаниями с читателями, в которых они, прежде всего, предполагают единоверцев. Об этом, повторим еще раз, важно помнить, читая Евангелие и восстанавливая картину земной жизни и подвижничества Иисуса Христа.

Сведения исторической науки об Иисусе Христе крайне скупы. Само по себе существование на территории Палестины религиозных проповедников мессианского толка подтверждено многочисленными свидетельствами и не вызывает удивления. Во времена римского владычества из среды еврейского народа время от времени выдвигались персонажи, которые собирали вокруг себя повстанческие отряды и выступали против римской власти. Зачастую эти вожди в народном сознании ассоциировались с ожидаемым Мессией, однако всякий раз после поражения наступало разочарование. Само имя Иисуса Христа дает повод трактовать его в нарицательном смысле. Иисус, или Иешуа, весьма распространенное еврейское имя и означает «Бог спаситель»; «христос» – слово греческое и означает «помазанник», т. е. то же, что в древнееврейском языке слово «мессия». До христианства слово «христос» и употреблялось в нарицательном смысле, помазанников божьих в грекоязычной среде называли христами; и только со времени первоначального христианства формируется устойчивое употребление сочетания Иисус Христос как имени собственного. В Евангелиях имя Иисуса Христа уже без всяких оговорок относится исключительно к личности явившегося в мир Богочеловека.

Кроме Евангелий, независимых развернутых свидетельств о жизни и деятельности Иисуса Христа в источниках, относящихся к периоду возникновения христианства, нет. Но нельзя сказать, что их нет вовсе. Краткие упоминания о Христе есть в произведениях крупнейших римских историков III вв. н. э. Тацита и Светония; об Иоанне Крестителе пишет знаменитый иудейско-римский историк Иосиф Флавий, живший в I в. н. э., т. е. в одно время с апостолами Христа; ему же приписывается и развернутый фрагмент о самом Иисусе Христе, однако подлинность этого текста вызывает серьезные сомнения в научной среде. Наконец, нет оснований совершенно не доверять сведениям, которые мы находим в Посланиях апостолов, написанных после смерти Христа, которые, с известными ограничениями, могут расцениваться как исторические документы, поскольку представляют собой, по сути дела, переписку апостолов с ранними христианскими общинами, не предназначавшуюся изначально для включения в тексты священного писания и канонизированные церковью гораздо позже.

В любом случае, споры об исторической достоверности личности Иисуса Христа в последние десятилетия утратили свою остроту, и в современной культуре принято считать достаточно обоснованным утверждение о реальном существовании такого исторического лица, выступившего в I в. н. э. в качестве основоположника нового религиозного учения, названного по его имени христианством.

Учение
Иисуса Христа

Иисус Христос не только жизнью своей и смертью, но и словом своим, обращенным к людям, показал им путь спасения. Без этого слова миссия Христа в мире была бы невозможна, как невозможно все, лишенное смысла. Именно в своей учительской деятельности Иисус раскрыл цель своего прихода в мир, цель жизни каждого отдельного человека и способы достижения этой цели. Слово свое Иисус Христос не запечатлел письменно, его учение всегда было обращено к людям в живой речи, будь то проповеди перед многотысячным собранием народа или камерная беседа в кругу избранных учеников. Именно благодаря им, апостолам Христа, его учение распространилось по всему миру, а также было записано  и в процессе оформления библейского канона включено в священные христианские тексты, среди которых в этом отношении особенно важны Евангелия, где авторы стремятся передать то, что они слышали от учителя, близко к живой его речи. Высказывания Христа, которые мы находим в Евангелиях, по форме очень разнообразны – это и открытые проповеди, и отдельные, часто метафорические, выражения, и замысловатые притчи, и сакральные откровения немногим избранным, и дискуссии с правоверными иудеями, включая религиозных иерархов, и беседы с простолюдинами. Все это запечатлено евангелистами и позволяет, при известной систематизации, достаточно полно реконструировать учение, с которым выступил Иисус Христос в своем общественном служении. При этом Евангелия, написанные Матфеем и Лукой, оба содержат в крайней степени замечательный фрагмент, где описываются обстоятельства и излагается содержание публичной развернутой проповеди Иисуса Христа, в которой он с исключительной для библейского текста полнотой высказывает основные идеи своего учения, формулируя их, по преимуществу, в виде заповедей. Это выступление Христа перед народом известно как его Нагорная проповедь; Евангелие от Матфея дает ее в более подробном изложении, сравнительно с Евангелием от Луки, поэтому целесообразно при изучении христианского учения использовать, прежде всего, именно этот источник.

Нагорная проповедь начинается со знаменитых «заповедей блаженства», которые, как таковые, не имеют нормативного характера, но представляют своего рода развернутое определение понятия совершенного человека; Иисус Христос как бы указывает идеальный образ адресата своего учения и вместе с тем высшую цель, которая положена людям в их бытии, то, что он образно именует как Царство Небесное, которое есть удел «блаженных». Даже для человека современной культуры, связанной с христианством узами исторической преемственности, этот идеал представляется несколько необычным; впрочем, и в самой христианской религии нет единодушия в понимании «заповедей блаженства»; тем более странно они должны были прозвучать из уст Христа слушающим его соотечественникам – евреям, рассчитывающим, в связи с приходом Мессии, на земное могущество и процветание собственного народа. Вместо этого, благословляются кроткие и чистые сердцем, нищие духом и жаждущие правды, плачущие и изгнанные за правду, милостивые и миротворцы, гонимые за преданность Христу – им обещано Царство, но не земное, а Небесное. Но ведь Закон требует и обещает совсем иное, и не определившись по отношению к нему, Иисус Христос не мог быть не только понят, но и услышан своими соотечественниками, вся жизнь которых и жизнь их предков протекала сообразно заповедям, данным еврейскому народу Моисеем.

«Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Евангелие от Матфея. Гл. 5. Ст. 17), – так совершенно определенно Иисус Христос заявляет свое отношение к ветхозаветному учению. Однако не следует понимать Христа чрезвычайно буквально, его мысль всегда глубже, чем это представляется при первом прочтении. Исполнить – не означает детально следовать букве закона, постоянно и неизменно воспроизводить его в той исторической форме, в какой он был дан Моисеем народу; исполнить – значить выявить во всей полноте, раскрыть то, что не могло быть раскрыто ветхому человеку и что оказалось возможным в новой исторической ситуации; исполнить – значит подняться на уровень нового завета с Богом, обещанного ветхозаветными пророками. С этим пришел Христос в мир, и условия этого нового завета он излагает в заповедях Нагорной проповеди, выражающих главную суть его учения.

Определив свое принципиальное отношение к учению Моисея, Иисус на протяжении всей проповеди стремится демонстрировать преемственную связь с ним своих идей: «Вы слышали, что сказано древним… , а Я говорю вам…» – вот найденная им форма изречения своих заповедей. Это не просто компромисс, вынужденный в силу этнической принадлежности слушателей Христа, и не пустая проформа, как это может показаться с первого взгляда, – здесь Иисус Христос демонстрирует глубокое понимание закономерностей культуры: дух человеческий не может открыться сразу во всей своей полноте, «исполниться», говоря языком Нагорной проповеди; человечество необходимо должно пройти школу Закона, чтобы стало возможно принять откровение Христа. Иисус Христос, разумеется, не отменяет заповеди Моисея, а дополняет их, однако эти дополнения таковы, что выводят за пределы, положенные ветхозаветным Законом – но в этом и состоит цель Христа.

Пределы человека, в соответствии с доктриной иудаизма, заданы его земным бытием, а потому Закон есть, прежде всего, способ организовать эту жизнь, его назначение – дать нормативы человеческой жизнедеятельности. На большее Закон не претендует, потому что большего для человека просто нет. (Вспомним Екклесиаста, отчаянно пытающегося найти смысл в лишенной будущего человеческой жизни.) Моисей не стремится раскрыть людям смысл бытия, заповедями Закона он лишь устанавливает порядок. С приходом Христа ситуация меняется: перед человеком открывается перспектива духовного – «небесного» – спасения. Поэтому речь идет теперь уже не просто о правильности поступков, а об укорененности самих этих правил в человеческой душе, о правильности души. В Царстве Божьем не может быть карающего за грех меча: болезней, нищеты, смерти – всего того, что удерживало ветхого человека в рамках Закона. Это – Царство совершенства, и войти в него могут только духовно совершенные люди. Отсюда становятся понятными все «уточнения», вносимые Христом в ветхозаветные заповеди: не только «не убий» – но даже не гневайся на брата своего; не только «не прелюбодействуй» – но не допускай вожделение в сердце; не только «не кради» – но вовсе не собирай земных сокровищ, потому что единственная достойная ценность для человека – его душа.

Но если заповеди Христа таковы, то вся детальная регламентация имущественных отношений, меры соответствия преступления и наказания, данные в Синайском законодательстве, теряют смысл. Поэтому – «просящему у тебя дай», а тому, кто хочет взять у тебя рубашку, «отдай ему и верхнюю одежду». Но как быть, если в отношении тебя совершается откровенное зло? Ответ Моисея прост: «око за око и зуб за зуб». А что же Христос? Его ответ так же краток, но как он не прост для понимания и еще больше – для выполнения: «Не противься злому». И дальше совсем странно: «Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Там же. Гл.5. Ст. 39). Что значит эта заповедь непротивления злу? На самом деле Христос сказал достаточно простую, во всяком случае для понимания, вещь: христианин всегда, при любых обстоятельствах должен оставаться христианином, т. е. жить так, чтобы быть достойным, притом не когда-то в идеальном будущем, а здесь и сейчас, Царства Божьего. Может ли он ответить злом, даже соразмерным (око за око), на зло? Нет! Царство Божье исключает зло. Но не отвечать злом на зло не значит вовсе не противиться ему, такое отношение тоже не достойно христианина, так как приводит к умножению зла в мире. Злу надо противиться, но добром.

Как достичь этого невероятного человеческого идеала? Где взять силы, чтобы не допустить в душу зло, укрепить ее в добре? Такие силы дает человеку любовь. И высшее проявление такой любви есть любовь к Богу. Только теперь Христос раскрыл истинный смысл богоподобия человека: любовь соединяет человека и Бога. Только на этой основе человек, не теряя своей свободы, может принять заповеди Бога – не из страха, не из корысти, но из любви. И так же, как Бог бесконечен в своей любви к людям, христианин проникается любовью к своему ближнему, ибо любя Бога, он находит и любит его подобие в каждом человеке. Такая любовь не имеет ограничений, а потому: «любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Там же. Гл. 5. Ст. 44). Любовь есть основание нового Завета, в котором человек больше не нуждается во внешнем принуждении, чтобы следовать заповедям Бога, ибо они не могут противоречить его желаниям.

«Люби Бога, и тогда поступай, как хочешь» – в этой формуле один из знаменитейших отцов церкви и глубочайший интеллектуал своего времени Августин Блаженный выразил главное, что может почерпнуть человек в учении Христа – нравственную свободу.

Учительская деятельность апостолов

После смерти Иисуса Христа распространение его учения стало жизненным уделом апостолов, к которым в церковной традиции принято относить не только двенадцать избранных самим Христом при жизни, но тех из его первых последователей, которые активно занимались обращением в христианство и организацией христианских общин. Некоторые из этих апостолов в своей миссионерской деятельности, помимо практической ее стороны, отличились и на поприще учительства, проповедуя и разъясняя смысл и значение учения Иисуса Христа. Проповедь учения осуществлялась ими не только в устном, но в письменном слове, самой распространенной формой которого в то время были послания (письма), адресованные христианским общинам, разбросанным по всей территории Римской империи. Часть этих посланий, имеющих наиболее серьезное значение в плане церковной организации и догматики, была канонизирована и вошла в состав книг Нового Завета. За этими текстами сохранилось наименование посланий с указанием авторского имени того или иного апостола.

Наибольшее число посланий (четырнадцать из двадцати одного), вошедших в Библию, принадлежит апостолу Павлу, что объясняется не столько его литературной плодовитостью, сколько особенностями миссионерской деятельности, ориентированной, прежде всего, на языческий, т. е. удаленный от Палестины, мир, что не всегда позволяло войти в непосредственный духовный контакт с христианскими общинами, и письма в этом случае представлялись наиболее подходящим способом общения. Впрочем, и интеллектуальная одаренность Павла замечательна, многие высказанные им идеи легли в основу христианского богословия, при этом они высказаны в такой форме, которая позволяет и не искушенному в теологических тонкостях читателю глубже понять самые существенные стороны христианского вероучения.

Личность апостола Павла замечательна и сама по себе. Павел – современник Иисуса Христа. Он родился в правоверной иудейской семье и был воспитан в строгих фарисейских традициях. Достигнув тридцатилетнего возраста, допускающего по правилам иудаизма к активной религиозной деятельности, Павел, как ревностный фарисей, начал преследовать сторонников нового, христианского, учения и так преуспел в этом, что был отмечен особым доверием синедриона. Однако Павлу суждено было пережить мистический опыт, перевернувший всю его жизнь: ему явился Иисус Христос и призвал его к христианскому служению. В три дня с Павлом произошло то, на что у первых апостолов ушло три года – ему раскрылась великая истина христианского учения, а в душу его вошла глубокая и неискоренимая вера в Спасителя. Служение Христу, проповедь его слова стала жизненным призванием апостола Павла, которое он исполнял до момента своей мученической кончины[15].

Важнейшим для апостола Павла является вопрос об отношении древнееврейского Закона и учения Иисуса Христа, причем, если сам Христос в Нагорной проповеди настаивал на моменте преемственности своего учения с Законом Моисея, то Павел подчеркивает именно их различие. Для евреев, к которым, в силу конкретных обстоятельств места и времени, прежде всего обращался Христос в своей проповеднической деятельности, вопрос о выполнении Закона стоять не мог, поскольку следование Закону было тождественно этнической принадлежности. Но перед Павлом в его миссионерской деятельности эта проблема стала необычайно остро, ведь он, в отличие от Христа, обращался к язычникам[16], не знавшим Закона. Должно ли непременным условием обращения в христианство неиудейского населения быть принятие и исполнение Закона? Этот вопрос не был пустой формальностью, от его решения зависела, возможно, судьба христианства в мировой истории, поскольку, если бы это решение было положительным, то, в скрытой форме, оно означало признание привилегированности еврейского народа среди остальных народов, так как у евреев этническая принадлежность определялась не исключительно происхождением, а прежде всего исповеданием иудаизма. Таким образом, обязательность для неиудеев принятия Закона означала бы, что путь к христианству лежит через еврейство, что, несомненно, создало бы, преграды для распространения христианства, возможно, непреодолимые. Вопрос был настолько важным для церкви, что для его решения бы созван первый в истории христианства апостольский собор, на котором после долгого обсуждения было принято решение, позволяющее обращаемым в христианство язычникам не принимать и не исполнять Закон. Это решение означало, по сути, признание равенства всех людей перед Богом, независимо от их этнической принадлежности; его принятие открыло перед христианством перспективы мировой религии. Апостол Павел, несомненно, сыграл решающую роль в принятии этого судьбоносного для христианства апостольского вердикта.

Главный аргумент апостола Павла сводился к тому, что праведность дается людям не законом, а благодатью – в этом существенное различие ветхозаветной религии и нового, христианского, вероисповедания. Соотношение закона и благодати становится центральной темой в его Послании к Римлянам. Закон есть лишь временная, вынужденная, своего рода воспитательная мера, применяемая к людям до тех пор, пока им не открыта истинная вера во всей ее полноте. Рассуждения Павла о природе закона чрезвычайно интересны и глубоко диалектичны. Закон всегда есть внешнее принуждение и, как таковой, он не только не приводит к праведности, но даже и провоцирует грех, «без закона грех мертв». Действительно, закон подавляет греховные человеческие страсти, говоря «не пожелай», тем самым он по видимости ставит преграду для зла в мире; однако вместе с этим он и вызывает зло к жизни, ибо чтобы подавлять злые побуждения, человек должен их иметь в своей душе, ведь если в человеке нет зла, то и закон не нужен. Формально, следуя ветхозаветным заповедям, человек поступает по закону, но при этом он вынужден делать то, чего он не хочет на самом деле, а то, что он хочет, но, покоряясь закону, не делает, есть зло. Важно, однако, не то, что оно не реализуется в практической жизни, а то, что оно есть и становится актуальным для самого человека именно благодаря закону. Получается, что сам закон внутренне определяет всякого человека как потенциального преступника, т. е. грешника. Закон, говорит Павел, не есть свидетельство праведности, напротив, он есть свидетельство подчиненности человека плотскому бытию, ибо грех, по мнению Павла, от плоти. Закон есть неизбежное свидетельство смерти, ибо плоть смертна, поэтому он имеет власть над человеком только в границах его краткосрочной жизни. Закон не работает в вечности, ему не подвластно Царство Божье.

Надо умереть для плоти, как умер Христос, чтобы возродиться в духе, как возродился Христос в своем воскресении. Дух же не знает принуждения; «где Дух Господень, там свобода», – пишет Павел во Втором послании к Коринфянам. В духе вера укреплена не законом, но существует как свободное единение души Богом. Обретение этого состояния есть благодать; она не зависит ни от пола, ни от возраста человека, ни от его национальности или гражданства, благодать дается от духа всем по их вере. Благодать выше закона и не нуждается в нем. Благодать выше греха, поэтому она не закрыта даже для людей, преступивших закон, ведь умерев для плоти, человек умирает и для своего греховного прошлого. Благодать поэтому дает надежду всем и всех объединяет в любви Бога. Таков вселенский смысл учения Христа.

 

§ 4. Догматизация христианского вероучения в Никео-Царьградском Символе веры

 

Основные положения христианского вероучения изложены в Библии, канонические тексты которой, имея статус священных, признаются представителями всех христианских конфессий в качестве несомненного авторитета в вопросах веры. Однако библейские книги, создаваемые в разное время, разными авторами и для целей разных религий, не содержат в себе систематического изложения основ вероисповедания; язык Библии метафоричен, наполнен образами и символами, понимание которых заведомо предполагает дополнительное истолкование, экзегезу[17]. С самого начала своей истории христианская церковь испытывала настоятельную нужду в кратком и ясном изложении вероучения, доступном и понятном любому верующему. Составление таких текстов неоднократно предпринималось; зачинателями в этом деле были сами апостолы, которые, по свидетельству церковной истории, составляли конспективное, или тезисное, изложение учения Христа для нужд первых христианских общин. Такие тексты, получившие название символов веры, имеют некоторые особенности: изложение в них всегда кратко, и следовательно, они невелики по объему; содержащиеся в них положения являются основными для вероисповедания и не детализируются; все утверждения имеют форму догматов, т. е. даются без какой-либо аргументации, как предмет веры. Поскольку религиозное сознание по сущности своей догматично, церковь стремится к унификации религиозного знания и здесь роль символов веры трудно переоценить. Кроме того, символы веры используются как инструмент во внутрицерковной борьбе, возникающей на почве догматических разногласий.

Вопрос об унификации вероисповедания особенно остро стоял в первые века формирования и утверждения христианства, в условиях, когда еще только составлялся библейский канон, а живые свидетели Христа, апостолы, уже ушли из жизни. Догматические разногласия внутри церковной иерархии достигли такого накала, что церковь обязана была найти инструмент их разрешения, в противном случае христианству грозил идейный и организационный распад. В IV в. по инициативе высшей церковной иерархии и римского императора Константина был созван первый вселенский собор именно для разрешения спора о так называемой арианской ереси, и впоследствии вселенским соборам была вменена функция высшего арбитра в решении спорных вопросов вероучения и церковного строительства. Решения первых двух соборов, созывавшихся в 325 г. в Никее и в 381 г. в Константинополе (на Руси его называли Царьградом), были зафиксированы в Символе веры, который по месту проведения соборов получил название Никео – Царьградский.

В центре дискуссии на Никейском соборе был в высшей степени принципиальный вопрос о личности Иисуса Христа. Эта дискуссия была вынуждена в связи с получившим широкое распространение учением христианского священника Ария, который утверждал, что Иисус Христос, будучи рожден Богом, не равен ему, а является его созданием и, как всякое тварное существо, способен как ко злу, так и к добродетели. По сути Арий настаивал на человеческой природе Иисуса Христа, наделенного, по его мнению, по воле Бога лишь особыми, по сравнению с другими людьми, достоинствами. Позиция Ария нашла многих сторонников, в том числе и в среде высокопоставленных священников церкви. На Никейском соборе развернулась бурная дискуссия, в результате которой арианство было осуждено как ересь, а во избежание всяких разногласий в будущем статус Иисуса Христа навсегда определен в Символе веры. Сформулированные в первых членах Символа догматы окончательно установили единосущность Бога Отца и Иисуса Христа как Бога Сына и предвечность, а следовательно, нетварность его (Христа) существования. Здесь же сформулированы догматы, раскрывающие смысл пришествия Христа в мир, его распятия, воскресения и вознесения в контексте его мессианского служения, т. е. представляющие Иисуса Христа как спасителя человечества.

На Константинопольском соборе Символ веры получил новую редакцию и был дополнен новыми членами, в которых дается краткая формулировка учения о Святом Духе как особой ипостаси единой божественной Троицы, наряду с Богом Отцом и Богом Сыном, догматизируется роль церкви как земного духовного единения верующих, вводятся догматы о крещении и о грядущем воскрешении мертвых в ожидаемом Царстве Божьем.

В православии принято исповедание Никео – Царьградского Символа веры, в других христианских конфессиях применяются и другие символы веры, но во всех случаях они выполняют догматическую функцию.

 

Вопросы и задания для самостоятельной работы

 

1. Общая характеристика основных христианских текстов.

1.1 Библия.

Когда, кем, на каких языках писались книги Библии? Каково значение Библии для христианства и мировой  культуры? Когда сформировался библейский канон в христианстве? Какие варианты Библии существуют сегодня? Какова структура Библии и ее основных частей? Какие переводы Библии имели решающее значение для развития мировой и русской культуры?

1.2 Никео – Царьградский Символ веры.

Что такое символ веры? Когда и кем был принят Никео – Царьградский Символ? Какое значение он имеет в христианстве?

2. Развитие религиозной идеи в текстах Ветхого Завета. 

2.1 Библейское сказание о сотворении мира, человека, начале человеческой истории и появлении еврейского народа.

2.1.1 Сотворение природы.

Найдите в тексте сказание о творении мира Богом до появления человека. Укажите основные этапы сотворения природы. Какую структуру имеет природа с точки зрения христианства? Сравните христианское и современное научное представление об эволюции и структуре природы.

2.1.2 Сотворение человека, райская жизнь и грехопадение.

Найдите в тексте сказание о сотворении человека. В чем отличие человека от остального сотворенного мира? Чем человеческая душа отличается от животной? Каково предназначение человека в мире? В чем смысл библейского сказания о создании женщины из ребра мужчины?

Найдите в тексте сказание о жизни людей в раю, грехопадении и изгнании из рая. Какую заповедь Бога нарушили люди в раю? Как они повели себя, будучи уличенными? Как люди были наказаны? Какое новое положительное качество приобрели люди, совершив грех? В чем смысл сказания о грехопадении?

2.1.3 Человеческая история до Закона.

Найдите в тексте сказание о Каине и Авеле. Как в этом сказании выражено исторически первое общественное разделение труда? В чем была причина первого убийства? Как был наказан убийца? В чем смысл этого наказания?

Найдите в тексте сказание о всемирном потопе. С какой целью Бог задумал всемирный потоп? Почему род Ноя был сохранен? Как Бог объяснил и оправдал зло, находящееся в человеке? Почему Бог запретил убийство человека? Какой завет дал Бог Ною? В чем смысл сказания о всемирном потопе?

Найдите в тексте сказание о появлении народов, разделении языков и первом патриархе еврейского народа (Аврааме). Как в Библии объясняется разделение человечества на народы? Как объясняется рабское положение одного народа по отношению к другому? Как объясняется множественность языков? Какое обещание дает Бог Аврааму? Поясните смысл выражения «земля обетованная». Раскройте смысл сказания о приношении в жертву Авраамом Исаака.

 2.2 Закон.

2.2.1 Общая характеристика Закона.

Найдите в тексте сказание о заключении Богом завета с еврейским народом и о предписании еврейскому народу законодательства. Кто такой Моисей и какова его роль в истории еврейского народа и становлении иудаизма?

В чем суть завета, данного Богом еврейскому народу через Моисея? Что должно обязать евреев выполнять данный Богом Закон: совесть, любовь к ближнему или страх?

2.2.2 Декалог Моисея.

Найдите в тексте десять главных заповедей Закона, (Декалог Моисея). Укажите, какие из этих заповедей регламентируют отношение человека к Богу, а какие человека к человеку. По какому принципу строится отношение к Богу, по какому — к человеку? Разъясните смысл заповедей: «Не делай себе кумира» и «Не произноси имени Господа напрасно».

2.2.3 Уголовно-правовые нормы в Законе.

Найдите в тексте Закона нормы, имеющие уголовно-правовой характер. Обратите внимание на диспозицию и санкцию. Укажите нормы, построенные по принципу талиона. Сравните древнееврейское и современное российское уголовное законодательство. Покажите, как изменились взгляды людей на самые распространенные преступные деяния. (Что оценивается более строго, что менее?)

2.3 Книга Екклесиаста.

В чем Екклесиаст усматривает несовершенство земного бытия человека? Какое самое большое несчастье неизбежно для человека? Получает ли человек адекватное воздаяние на земле за свои действия? Бессмертна ли человеческая душа по представлению Екклесиаста? Допускает ли данная Екклесиастом оценка человеческого бытия выполнение условий договора (завета) между человеком и Богом? Какой практический вывод делает Екклесиаст из своих рассуждений? Что рекомендует людям?

3. Религиозная идея в текстах Нового Завета.

3.1 Личность и учение Иисуса Христа (по тексту Евангелия от Матфея).

Кто такой Иисус Христос с христианской и культурологической точки зрения?

По тексту Евангелия от Матфея реконструируйте основные события в жизни Иисуса Христа.

Декларировал ли Иисус Христос свое божественное происхождение? В чем он видел свою земную миссию? Когда и как обращался к Богу? В чем смысл предложений, сделанных дьяволом Христу в пустыне, и ответов Христа? Покажите, что Иисус Христос оставался верным тому выбору, который он сделал в пустыне.

За что Иисус Христос критиковал религиозную жизнь иудеев? Каково было отношение его к римской власти? Кто такой Понтий Пилат? Какую позицию по отношению к Христу он занял?

 Как Иисус Христос относился к Закону Моисея? Составьте портрет идеального человека в соответствии с учением Иисуса Христа. В чем Иисус Христос видел источник зла? Как учил относиться к проявлениям зла? Что Иисус Христос понимал под истинной любовью? Кого и за что следует любить? Насколько существенно для Иисуса Христа было разделение людей по национальности, по социальному положению, по полу? Что Иисус Христос понимал под Царством Божьим?

3.2 Отношение закона и благодати (по тексту Послания к римлянам св. апостола Павла).

В чем апостол Павел усматривает источник человеческой греховности? Какие последствия для людей имеет греховность. Как закон соотносится с грехом? Почему грех не преодолевается законом? Что такое благодать, каков ее источник и значение для человека? Как человек приобщается к благодати?

3.3  Христианская любовь (по тексту Первого послания к коринфянам св. апостола Павла).

Каково место любви в системе христианских ценностей? Какими качествами обладает христианская  любовь? Сравните христианское и греческое понимание любви. Укажите роль любви в отношениях Бога и человека. 

4. Оформление религиозной идеи в Никео – Царьградском Символе Веры.

Раскройте понятие Троицы в христианстве. Дайте характеристику каждого лица Троицы. Каков смысл боговоплощения, человеческой истории и назначение церкви?

 

Литература

 

Библия. Ветхий Завет. Бытие.

Библия. Ветхий Завет. Исход.

Библия. Ветхий Завет. Книга Екклесиаста, или Проповедника.

Библия. Новый Завет. Евангелие от Матфея.

Библия. Новый Завет. Послание к римлянам св. апостола Павла. Гл. 5 – 8.

Библия. Новый Завет. Первое послание к коринфянам св. апостола Павла. Гл. 13.

Символ веры.

Полный православный богословский энциклопедический словарь. Т. 1 – 2. Репринтное издание.– М., 1992.

Мень А. В. История религии: В поисках Пути, Истины и Жизни. В 7 т. Т. 7: Сын Человеческий.– М.: Слово, 1992.

Малерб Мишель. Религии человечества.– М.– СПб.: Рудомино, Университетская книга, 1997.



[1] Апóкрифы (от греч. apokryphos – тайный) – произведения религиозного содержания, но не признанные церковью священными.

[2] На этом диалекте говорили современные Иисусу Христу жители Палестины.

[3] Существует легенда, согласно которой перевод Ветхого завета на греческий язык был осуществлен по указанию египетского царя Птолемея II Филадельфа за 72 дня семьюдесятью переводчиками, приехавшими в Александрию из Иерусалима. Отсюда и название перевода – Септуагинта по латыни означает «семьдесят». Однако эти сведения исторически недостоверны.

[4] Сакральный в буквальном переводе с латинского означает «священный».

[5] Сказание о Каине и Авеле заслуживает внимания в контексте современной дискуссии о целесообразности применения смертной казни.

[6] Интересно в этом сюжете то, что Бог не допускает наказания невинных людей даже тогда, когда силою обстоятельств они оказываются в самом центре порока. Историю уничтожения Содома и Гоморры (Бытие. Гл. 18 –19) полезно было бы помнить современным политикам, планирующим широкомасштабные военные акции в борьбе с терроризмом или с так называемыми недемократическими режимами.

[7] Иаков, будучи избранным, получил от Бога новое имя Израиль и стал, таким образом, родоначальником-эпонимом евреев, называвших себя народом израильским, или просто – Израилем.

[8] Декалог (от греч. deka – десять и logos – слово) – десятисловие, или десять заповедей.

[9] Трансцендентный (от лат. transcendens – выходящий за пределы) – применительно к Богу характеризует его как абсолют, превосходящий всякое определенное бытие.

[10] До Синайского законодательства у евреев действовало право естественного священства: глава семьи был в то же время и священником; теперь для целей религиозного служения и отправления культа назначаются особые священники, единые для всего еврейского народа; для этой цели Бог избирает членов семьи Аарона, брата Моисея, а самого Аарона назначает первосвященником. Поскольку Аарон и его сыновья принадлежали к роду Левия, одного из двенадцати сыновей Иакова, то священническое сословие у евреев получило название левиты. 

[11] Соломон – царь Израильско – Иудейского царства в 965 – 928 гг. до н. э., сын царя Давида. Библия свидетельствует о необыкновенной мудрости царя Соломона, полученной им, как особый дар, от Бога. Соломону приписывается авторство таких библейских книг, как Екклесиаст, Притчи Соломоновы и Песнь Песней.

[12] Гедонизм (от греч. hēdonē – наслаждение) – этическое учение, согласно которому целью жизни и высшим благом признается наслаждение.

[13] Идея воскрешения из мертвых появляется в иудаизме достаточно поздно и приводит к расколу его на противоборствующие течения. Так, во II в. до н. э. возникают часто упоминаемые в Библии, особенно в евангельских текстах Нового Завета, религиозные партии фарисеев и саддукеев. Фарисеи, настаивая на строжайшем выполнении Закона, признавали наряду с этим бессмертие души и грядущее царство Мессии. Их противники, саддукеи, признавая исключительное значение Пятикнижия, отвергали не только посмертное бытие души, но и все мессианские пророчества поздней библейской литературы.

[14] Синедрион – верховный суд иудеев, находящийся в Иерусалиме и состоящий из 72 членов, под председательством Первосвященника. До покорения Иудеи Римом Синедриону принадлежало право жизни и смерти; в Римской империи власть его была ограничена; он мог выносить смертные приговоры, но на исполнение их требовалась санкция римского правителя – прокуратора.

[15] Согласно церковной истории, апостол Павел во времена гонения на христиан, предпринятые при императоре Нероне, был приговорен к обезглавливанию и казнен вместе с апостолом Петром в 65 г. в Риме.

[16] К язычникам евреи относили всех иноверцев, т. е. неиудеев.

[17] Экзегеза (от греч. exēgēsis – толкование) – толкование неясных мест в древних, особенно религиозных текстах. В христианском богословии выделяется специальный раздел – экзегетика, занимающийся толкованием смысла Библии.