Зона COPULA.ru Домашняя Об авторе Темы Учебные Хронология

PHILOSOPHIA САЙТ ИГОРЯ АВКСЕНТЬЕВСКОГО ОБЩЕСТВЕННОЕ  ПРАВОСОЗНАНИЕ  И  УГОЛОВНОЕ  НАКАЗАНИЕ: ФЕНОМЕН ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ НА ДЛИТЕЛЬНЫЙ СРОК И ПОЖИЗНЕННО

 

ОБЩЕСТВЕННОЕ  ПРАВОСОЗНАНИЕ  И  УГОЛОВНОЕ  НАКАЗАНИЕ

(Феномен лишения свободы на длительный срок и пожизненно)

Статья (2002)

 

Исполнение наказания в виде лишения свободы на длительный срок и пожизненно – правовой феномен. Чтобы понять его, мы должны исходить из целостности правового процесса, моментами которого являются правосознание, нормотворчество и правоприменение. Причем исходным и конечным пунктом диалектического движения права является общественное правосознание. Появление на отечественной почве института длительного и пожизненного лишения свободы обусловлено фундаментальными изменениями правосознания, которые в свою очередь отражают эпохальный сдвиг в самосознании народа. Наша задача – выявить смысл феномена пожизненного и длительного лишения свободы в его генетической связи с правосознанием.

Прежде всего следует выяснить, какое качество присуще всем тем наказаниям, которые мы объединили в один род, взяли как единый феномен – лишение свободы на длительный срок и пожизненно. В феномене сошлись вместе и пожизненность и определенность срока: этим дается указание на искомое качество. Мы имеем дело с такими сроками лишения свободы, которые соразмерны (если не биологически, то психологически) человеческой жизни. Осужденный на двадцать лет не просматривает перспективу собственного освобождения, перспективу возвращения к свободному бытию среди свободных людей. Он поэтому не имеет действительной воли к свободе, которая могла бы конструктивно мотивировать его жизнь в месте лишения свободы.

Отсюда понятно, почему традиционная методология исправления – методология ресоциализации – становится неэффективной в работе с таким осужденным, а исправительный эффект при длительных сроках лишения свободы – мизерным. Если общество, наказывая преступника, признает его исправимость и в отлучении усматривает только временную меру, то оно должно разделить это убеждение и с преступником, чтобы и он сознавал свободу как свою реальную возможность. А это сознание, как мы выяснили, становится невозможным при длительных сроках лишения свободы. Советское общество было последовательнее в деле уголовного наказания. Ориентируясь на исправление преступника, оно ограничивало срок лишения свободы пятнадцатью годами. Рассматриваемый нами феномен длительного и пожизненного лишения свободы не может нести в себе смысла ресоциализации. Для всех преступников, признаваемых общественно исправимыми, разумно вернуть максимальный срок лишения свободы в предел, установленный еще советским законодателем.

В чем же тогда смысл и историческая перспектива пожизненного и длительного лишения свободы? Институт пожизненного лишения свободы появился как альтернатива смертной казни. Смертная казнь в России фактически отменена, и это событие требует только окончательного нормативного закрепления. Кажется, государство вынудили к этому лишь внешние обстоятельства. В основе такого события, однако, следует усматривать изменение самосознания народа. Способ наказания человека меняется потому, что меняется понимание сущности человека.

В советском самосознании человек был общественным и только общественным существом. Если человек тяжестью своего преступного деяния настолько отрывал себя от общества, что его возвращение становилось невозможным, то он осуждался на смерть. Человек, навсегда потерявший свою сущность (социальность), переставал быть человеком и не удостаивался права жить. Либо ресоциализация, либо смертная казнь – таков был принцип советского наказания.

Эпохальный сдвиг общественного самосознания, произошедший в последнее десятилетие, состоит в том, что для этого самосознания открылась сверхобщественная сущность человека. Человек есть нечто большее, чем только общественное существо. Этот тезис выражает смысл новейшего гуманизма.

В свете такого гуманизма принципиально меняется и понимание предельного наказания. Раз общество признает в человеке наличие сверхобщественного начала, то оно тем самым признает в человеке и нечто выпадающее из права вообще, нечто неподсудное обществу. Высшей мерой общественного наказания тогда является необратимое отлучение преступника от общества, но не лишение его жизни. Общество может осудить человека на социальную смерть, но не имеет права посягать на жизнь человека, ибо вместе с жизнью оно посягало бы на то сверхобщественное, индивидуально-духовное начало, которое находится вне компетенции общества. Человек может совершить такие чудовищные деяния, после которых его вина перед обществом становится в принципе неискупимой, после которых его появление среди свободных людей через какой-либо, пусть и долгий, срок означало бы глумление над всем человеческим. Общество навсегда лишает такого человека возможности жить среди людей. Однако общество позволяет ему жить и умереть своей смертью в одиночестве. Тем самым оно дает преступнику шанс индивидуально-духовного пробуждения.

Концепция пожизненного лишения свободы, намеченная здесь с позиции общественного правосознания, позволяет определиться и в отношении к длительным срокам заключения. Поскольку лишение свободы на длительный срок исключает ресоциализацию, оно должно рассматриваться как «смягченный» вариант пожизненного лишения свободы. Необходим ли такой вариант – это вопрос особого исследования. Во всяком случае, законодателю здесь есть над чем подумать.

Так или иначе, современное нормотворчество и правоприменение в сфере уголовного наказания определяются принципом, рождающимся в общественном правосознании: либо ресоциализация, либо необратимое отлучение от общества (социальная казнь). Этот принцип, с одной стороны, перенимает истинное у советской пенитенциарной идеологии, с другой – включает в себя новую гуманистическую идею.

Выявив суть феномена пожизненного (длительного) лишения свободы, мы обратимся теперь к методологии исполнения этого наказания. Смысл существования преступника, осужденного на пожизненное лишение свободы, мы определили как индивидуально-духовное пробуждение. По содержанию такое пробуждение есть осознание вины, раскаяние. Раскаяние здесь не имеет общественной направленности. Это выяснение отношения преступника с самим собой. Мы здесь имеем дело с особым видом исправления, который не является ресоциализацией. Процесс духовного пробуждения противоречив, мучителен для преступника. По мере того, как в осужденном пробуждается духовное, для него самого обнаруживается бесконечность вины и все более очевидным становится, что это духовное он неискупимо попрал своим деянием. Но только в этом мучении преступник может возродить в себе искру человеческого. И неважно, что на такое сподвигнут себя немногие осужденные. Задача пенитенциарной системы – предоставить им эту возможность. Ради этой возможности преступников и оставили в живых.

Камерные (келейные) условия содержания пожизненников соответствуют не только требованиям безопасности, но и указанной задаче покаяния. Исправительная работа с этой категорией осужденных носит не социальный, а исповедальный характер. Центром такой работы является психолог.

Задавая смысл предельного наказания, правосознание в свою очередь определяется процессом исполнения этого наказания. Институт пожизненного лишения свободы открыт общественному вниманию, и свободные люди созерцают в нем, как в зеркале, полюсы своей свободы, верхний и нижний пределы человечности. С одной стороны, мы видим в этом институте символ бесконечного духовного начала в человеке – того начала, ради которого сохранена жизнь преступников. С другой стороны, в преступных деяниях этих людей нам открывается бездна падения – та бесчеловечность, которая является неискоренимой возможностью всякого свободного существа. Осознавая эти крайние возможности нашего бытия, мы настороженно ориентируем нашу свободную волю к справедливости. Так институт пожизненного лишения свободы выполняет свою превентивную функцию.

 

 

Авксентьевский И. И. Общественное правосознание и уголовное наказание. (Феномен лишения свободы на длительный срок и пожизненно)

Опубликована в сборнике научных трудов ВИПЭ Минюста России

К началу страницы