Зона COPULA.ru Домашняя Об авторе Темы Учебные Хронология

PHILOSOPHIA САЙТ ИГОРЯ АВКСЕНТЬЕВСКОГО СОВРЕМЕННОЕ  СОЗНАНИЕ  И  РЕЛИГИЯ: ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ  МЕТОДОЛОГИИ

 

СОВРЕМЕННОЕ  СОЗНАНИЕ  И  РЕЛИГИЯ: ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ  МЕТОДОЛОГИИ

Статья (2003)

 

Речь идет о преподавании религии. Мы, преподающие, задаемся вопросами. Что дается в преподавании? Кому дается? Как дается? Религия – особый предмет. Его нельзя дать так, как дается с кафедр большинство предметов: математика, физика, экономика, язык и т. п. Особенность его в том, что он затрагивает духовный склад человека в полноте, касается самой основы бытия человека в мире. (В этом сродни религии, пожалуй, только искусство и философия.) Указанный признак религиозного предмета неотъемлем от него, дается ли предмет теологически, религиоведчески или философски. Позволит ли тот, кому преподается религия, затронуть себя в предельной полноте и глубине, а значит примет ли дающееся? Это вопрос об отношении современного сознания к религии. Если мы найдем в современном сознании основания для его конструктивного отношения к религии, то следующим станет вопрос о способе этого отношения, о пути, которым сознание входит в религиозный предмет и идет в нем. Сознание следует сути предмета. (По-гречески, путь следования – метод.) Путь свершается мыслящим словом – логосом. На пути сознание придает себе форму, образ – образовывается. Этот путь мы и называем образовательной методо‑логией. Уже упомянуты три пути в религиозный предмет: теологический, религиоведческий и философский. Почему их столько и пересекаются ли они, об этом также предстоит сказать.

Гегель, определяя современную ему эпоху в отношении искусства, утверждал: эпоха не благоприятна для искусства. Мы можем сказать: наша эпоха не благоприятна для религии. Дело не только и не столько в том, что религия перестала быть определяющим фактором жизни общества, перешла в  дело отдельных людей и групп. Существенно, что бытие современного человека в мире по преимуществу таково, что священное закрыто для него. Он размыкает мир так, что божественному в этом мире не остается места. Именно это выражает Ницше своим эпохальным афоризмом о смерти Бога. Хайдеггер, вслед за Ницше продумывая эпоху, усматривает ее суть в технике – рассчитывающе-поставляющем обращении с сущим. Так в наше время обращаются и с религией.

Уход религии не влечет бездуховности. Человек духовен, покуда он человек. Уходя, религия дает место иным формам духа  (праву, современным видам искусства,  науке, философии), в которые переходит ее энергия. Но человеческое существо затронуто уходом религии. Религия продолжает присутствовать в этом существе самим фактом своего отсутствия. Переживание отсутствия божественного задает современному человеку то духовное напряжение, которым он творит эпоху в наличных нерелигиозных формах духа. В глубине этого переживания возникает мотив религии.

Мотив религии слышится в зове истории. История зовет из человеческого существа. Человеческое существо не может не откликнуться на зов истории, ибо оно само сущностно исторично: человек человечен присутствием в нем истории. Религия, ушедшая в историю, возвращается человеку вместе с историей из глубины его исторического существа. Возвращение истории происходит как освоение человеком его же собственной сущности.  Это освоение мы и называем образованием. Поскольку всякая историческая ситуация (эпоха), в которой оказался человек, уже истории и соответственно человеческой сущности, то образование требует от человека преступить свою эпоху, разомкнуться к прошлому и будущему. (Заметим, что только в такой разомкнутости становится понимаем и смысл настоящего – современной эпохи.)

Проект освоения человеком истории как собственной сущности не выполняется в установках любознательности, осведомленности, исторического знания, научного описания, знакомства с источниками и т. п. Эти установки устанавливают нас внешне к истории. (Такова, например, и распространенная установка на изучение Библии как памятника культуры.) Правда, работа, проводящаяся сознанием в этих установках,  может играть вспомогательную роль в его образовании.

Усвоить историю – значит воспроизвести ее как свою историю. Такое возможно лишь в установке переживания.  Под переживанием мы понимаем пребывание человека в предмете всей полнотой духовных способностей (чувством, аффектом, воображением, рассудком, разумом, словом, волей), – пребывание, воспроизводящее жизнь предмета. Образовывающееся сознание переживает судьбу религии как судьбу отношения божества и человека, а этим человеком оказывается оно само. Судьбе религии принадлежит приход и уход, присутствие и отсутствие божественного. Один мистик сказал: Христос мог сколько угодно раз рождаться в Вифлееме, но если он не родился в твоей душе, ты не спасен. Афоризм выражает суть того, что мы назвали освоением истории. Образовывающееся сознание дает место рождению божественного. Бог возрождается в нем всеми образами своего исторического рождения: и вифлеемским младенцем, и исповедью Августина, и теологическими построениями Аквината, и проповедью Экхарта, и словом Лютера, и категорическим императивом Канта, и диалектикой Гегеля. Но это же сознание переживает и смерть Бога, находя ее и в образе голгофского страдальца, и в беспощадном слове Ницше, и в увядшем теле церкви, и на кресте рассчитывающе-поставляющей современности. Если человек не переживет историческую судьбу божественного в ее полноте, он не спасется, не обретет в современности историчность как свою сущность.

Исторически образовывающийся человек открыт прошлому и в этой открытости переживает присутствие божественного. Он открыт настоящему и в этой открытости переживает отсутствие божества. Но он открыт и будущему. В открытости будущему, возможной лишь из полноты исторического переживания, человеку дана надежда на возвращение сакрального, на воскресение Бога.

Менее всего эта надежда связана с попытками неисторически мыслящих людей казенно привнести в современное сознание исторически скованные образы христианства. (Господа, уж преисполнилась Благодать, а вы печетесь о Законе Божьем!)

Мы обнаружили религиозный мотив в глубине современного сознания – в его исторической сущности. Значит дело преподавания религии не безнадежно. Мы набросали смысл этого дела: освоение истории как собственной сущности человека. Но, приступая к делу, мы оказываемся на распутье.

Теологический (богословский) подход. Теология подходит к современному сознанию из истории как прошедшего. В этом и сила ее, и слабость. С одной стороны, она представляет религию изнутри религии, а значит несет переживание присутствия божественного. Этим она располагает к себе современное сознание. Оно лишено переживания божественного и, мотивированное собственной историчностью, желает к нему приобщиться. Но с другой стороны, теология представляет религию как исторически свершившуюся, ставшую, потерявшую свою живость. Сложившаяся религия выступает множеством замкнутых на себе складов (конфессий), ни один из которых не входит в понимающий дискурс ни с другими, ни с собой.  Современное сознание не примет на себя конфессиональную скованность. Ради своей свободы оно уже отказалось от живого Бога и теперь тем более не отдаст ее в обмен на исторически сложенное божество. Диалогу богословия с современным сознанием препятствует еще и то, что первому совершенно чуждо переживание отсутствия божественного, а для второго это переживание является исходным. Теология не сопереживает современному сознанию, и это лишает диалог доверительности.

Религиоведческий подход. Религиоведение подходит к современному сознанию из него же самого – из настоящего. Оно изначально разделяет точку зрения современного сознания. В этом и сила, и слабость религиоведения. С одной стороны, оно свободно в отношении религии. Это позволяет ему дискурсивно-понимающе касаться любого религиозного склада, переходить от одного к другому, брать в усмотрение сразу все и всегда возвращаться к себе самому – в точку своей свободы. Из этой точки религиоведение выносит незаинтересованные суждения о религии (в аспектах сходства и различия, существенного и  несущественного, причинного и следственного и т. п.), оставляя их открытыми для критической работы мысли, переосмысления. Все это, конечно, удовлетворяет современное сознание, преисполненное пафосом свободы и реализующее его в проверке, осмыслении и переосмыслении своего предмета. С другой стороны, будучи по сути научной формой современного сознания, религиоведение обращается к религии в настрое отсутствия божественного. Религиоведение не ставит себя в отношение к Богу, и потому отношение  человека к Богу как сущность религии остается закрытым для религиоведения. Оно рассматривает религию как феномен наличной человеческой деятельности, – феномен, из которого наперед исключается сакральное (по крайней мере, как предмет научного дискурса). Но сакральное как раз и составляет внутреннее религиозного феномена. Следовательно, религиоведение остается во внешнем отношении к феномену. Так религиоведение дает современному сознанию религию в ее внешности.  Но современное сознание мудрее религиоведения. Оно предчувствует, что его свобода исполняется не убеганием от сути религии, а таким пребыванием в сути, какое одновременно позволяло бы ему оставаться и при себе.

Философский подход.    Предчувствием свободного пребывания в сути религии современное сознание разомкнуто будущему. Из будущего к сознанию подходит философия, подходит как сбывание собственной возможности этого сознания. Сознание, исполнившееся в свободе забвением божественного, может принять божественное. Оно может дать божественному присутствовать в месте его отсутствия – в месте свободы сознания. Но это пребывание божественного в свободе сознания одновременно является и искомым свободным пребыванием сознания в божественном – в сущности религии. Сознание пребывает в религии свободой мыслящего (философского) слова. Слово сказывает сущность религии и этим сказом переживает религию как собственную историческую сущность сказывающего.

Сопоставим эти три подхода. Теология пребывает в Боге, но не идет свободно. Религиоведение идет свободно, но не пребывает в Боге. Философия, пребывая в Боге, идет свободно и, идя свободно, пребывает в Боге. Скажем ли теперь, вроде бы, напрашивающееся: каждый из первых двух подходов хорош (и соответственно плох) наполовину, а третий хорош сполна? Никак. Ибо сказать так – значит сказать меньше, чем половину истины. Полнота истины выговаривается в полноте времен – в сопряженности прошлого, настоящего и будущего. Но эти три времени представлены тремя подходами. Подходы как времена чреваты один другим, порождают друг друга, содержатся друг в друге. Они вместе. Они в месте сознания.  Исходящие из сознания и к нему приходящие, они суть подходы сознания к самому себе. Сознание живет этими подходами, вечно  возвращаясь к себе из прошлого, настоящего и будущего. Расхождение подходов – развертывание сознания во времена его жизни. Их схождение – собирание жизни сознания в полноту времен. Полнота жизни сознания исполняется историческим переживанием.

Сознание раскрылось нам как целостность человеческого бытия – экзистенция. Экзистенция сущностно исторична. Экзистенции принадлежат жизнь, смерть и воскресение божества – три образовательные методологии, три пути образовывающегося слова.

 

 

Авксентьевский И. И. Современное сознание и религия: образовательныеметодологии

Проблемы регионального религиоведения и актуальные вопросы преподавания религиоведения в высшей школе: Материалы IV российской конференции 10-11 декабря 2002 года. - М.: Изд-во "Рудомино", 2003.

К началу страницы