Зона COPULA.ru Домашняя Об авторе Темы Учебные Хронология

PHILOSOPHIA САЙТ ИГОРЯ АВКСЕНТЬЕВСКОГО НАБРОСОК  ОНТОЛОГИИ  СМЕРТИ

1. Смерть как полная данность не-быть
2. Исконность и соисконность пониманий
3. Отличие бытия от сущего
4. Способы данности быть
5. Не-быть как быть-ничем
6. Метафора человека
7. Отстранённость, обращённость, свобода к благу
8. Историчность сущности и неисторичность смерти
9. Смерть и время сущности
10. Конечность сущности и понимание

 

НАБРОСОК  ОНТОЛОГИИ  СМЕРТИ

Статья (2006)

 

1. Смерть как полная данность не-быть 

Когда греки говорят «смертное», то это вообще означает сущее, которому неотвратимо близится его не-быть. Таким оказывается всякое сущее, среди которого обитает человек, включая и самого человека. Однако когда греки говорят «смертный» с намерением указать нечто определённое в человеческом обиталище, то этим указывается человек. Если у греков говорится «смертный» без всяких пояснений, то это наверняка человек. Родовое имя именует один из видов, когда вид оказывается самым родовитым в своём роде. Человек среди всего смертного самый смертный. Это значит, что смерть дана ему сполна, а другому смертному сущему не полно. Смерть, данная человеку сполна, основывает собой его бытие во всех видовых чертах, так что человек отличается от смертного сущего иных видов по своей полной смертности и по ней единственный заслуживает имени «смертный» как видового имени.

Наш язык хранит исключительное право человека на смерть. Язык различает, каким способом каждому сущему человеческого обиталища приходит его не-быть. Неживое сущее, существующее по себе (не искусственно), превращается, исчезает. Искусственное сущее рушится, ломается, истлевает. Живое нечеловеческое сущее увядает, издыхает. Только человек умирает.

Смерть как исключительно человеческое положение дел означает полную данность человеку его собственного не-быть. Поскольку не-быть (как и быть) даётся сущему по порядку времени, то полнота данности не-быть, во-первых, имеет временной смысл. Не-быть даётся человеку в полноте времени. Даваясь, оно и прежде дано, и ещё будет даваться. Смерть это не только то, что когда-то наступит на человека, но и то, что сейчас наступает и уже наступило.

Поскольку данность исполняется принятостью данного, то полнота данности не-быть, во-вторых, имеет смысл полной принятости. Собственный человеку способ полного приятия – это понимание. Не-быть даётся человеку с понятностью того, что оно даётся. Смерть поэтому наступает не только на человека, но и для человека. Ожидание смерти, либо заслоняющее смерть повседневными заботами, либо противостоящее ей широтой жизненной деятельности, либо преодолевающее её набросками «жизни после смерти», во всех своих расположениях ожидает смерть из понимания того, что смерь наступит, наступает и уже наступила.

Понимание смерти оказывается тем самопониманием человека, в котором основывается бытие человека как понимающего существа. Бытие человека наедине с собой, бытие среди людей, искусство, религия, философия происходят из понимания смерти. Задача этой мыслящей речи – показать смерть в основоустройстве человека так, чтобы она показалась устраивающей это основоустройство.

 

2. Исконность и соисконность пониманий 

Понимание смерти относится к исконным пониманиям. Исконным мы называем такое понимание, которое упреждает и основывает собой любое другое понимание, понимающее по особенности предметно различенной человеческой деятельности или по особенности исторического бытия человека. Так исконное понимание, не будучи ни познающим, ни желающим, ни эстетически судящим, упреждающе основывает каждое из перечисленных. Так же не будучи ни античным, ни средневековым, ни нововременным, исконное понимание, одно на все эти неисконные, всегда уже понимает в их основании. Исконное понимание не основывается в других пониманиях, оно понимает само по себе. Однако само по себе оно понимает только вместе с другими исконными пониманиями. Такое положение дел мы называем соисконностью исконных пониманий.

Ближайшим соисконным смерти оказывается понимание отличия бытия от сущего. В самом деле, чтобы понимать полную данность мне (как некоторому сущему) не-быть, надо вместе с этим понимать, что бытие отличается от сущего, что бытие может даваться или не даваться сущему и что оно может даваться как не-быть. Но по соисконности имеется и обратная нужда: невозможно понять отличие бытия от сущего, если вместе с этим не понимается смерть. Чтобы понимать отличие бытия от сущего, надо понимающе заступать сущее, то есть понимать в таком расположении, в котором дано не быть никаким сущим, а ближайшим образом – не быть самим собой как сущим. А это понимание смерти.

 

3. Отличие бытия от сущего

Проговорим исконное отличение бытия от сущего. Бытие отличается от сущего в отношении бытия и сущего. Отношение бытия и сущего понимается не так, как отношение двух сущих. Сущее в отношении к другому сущему понимается как собранность своих бытийных черт (сущность, в Аристотелевом смысле), среди которых прочерчивается и бытие-отношением.  Понимание отношения сущих основывается в понимании сущего как сущности, и сущее здесь первее по пониманию, чем отношение сущих. Однако понимание сущего как сущности не исконно: оно в свою очередь основывается в исконном понимании отличия бытия от сущего. Ведь если от сущего не отличается бытие, то от него не отличаются и бытийные черты и не собираются им как сущностью.

Отношение бытия и сущего относит не из наперёд понятых бытия и сущего. Это отношение, поскольку понимается, впервые только и открывает собой отличающиеся бытие и сущее. Исконное отношение относит как давание. Давание здесь имеет следующий смысл: куда-то даётся быть. Бытие от сущего отличается по отличию давания-быть от направленности давания-быть.

В направленном давании быть показывается сущее. Там, где быть имеется постольку, поскольку туда даётся быть, там сущее. Не так происходит, что заранее понятое сущее помещается в некоторое там, но там, понятое как куда даётся быть, впервые показывает себя сущим (как сущее). Сущее в самом своём начальном понимании, в понимании направленности давания быть, понимается как сущее место. Сущее как сущее место начальнее сущего как сущности. Сущность это бытие способом собранности бытийных черт и более определённо – бытие чем-то (одна из бытийных черт), собирающее другие бытийные черты (бытие каким-то, бытие скольким-то, бытие так относящимся и т.д.). Но сущность как один из способов быть, пусть и основной, имеется лишь там, куда быть уже даётся до всякого различения этого быть на способы быть.

В направленном давании быть понимается бытие. Даётся быть, понимаемое не постольку, поскольку имеется там, куда даётся, а поскольку даётся быть, означает бытие. «Даётся быть» проговаривается здесь безлично и безместно. Бытие не имеет подателя: даётся быть ничем (никем). Бытие не имеет места: даётся быть ниоткуда. Всякая речь о сущем подателе бытия (например, речь о Боге) и о месте, откуда даётся бытие, проговаривает не исконное понимание, ибо она говорит о бытии как о сущем. Но и это неисконное понимание основывается в исконном. Ведь речь только потому и может подменять бытие сущим, что отличие бытия от сущего уже понято ею.

В отличении бытия от сущего сущее понимается как имеющее бытие по данности бытия, бытие же понимается как дающееся. В этом отличении сущее показывается. Оно показывается из места, понятого как там, куда даётся бытие. Бытие же никогда не показывается. Оно непоказанно понимается по своему простому даётся-быть. Непоказывающееся, бытие понимается как условие показа сущего.

 

4. Способы данности быть 

Сущее показывается как сущность. Сущность это нечто. Нечто означает, что сущее имеет так-бытие при отказанности ему иного бытия. Например, сущему, имеющему бытие лошади, отказано быть собакой, кошкой и т. п. Оно поэтому нечто (лошадь). Сущему, имеющему бытие красного, отказано быть жёлтым, голубым и т.п. Оно поэтому нечто такое-то (красное). Сущему малому отказано быть большим. Оно поэтому нечто столькое (малое). Там, куда даётся быть, оно даётся вместе с не-даётся. Сущее поэтому всегда неполно бытием.

Но вместе с так-бытием, которое даётся сущему, сущему даётся и бытие к бытию. Это значит, что сущее всегда стремится быть. Поскольку же сущее всегда уже как-то есть, то стремиться быть для него означает: сохраняя своё как-есть, стремиться быть и ещё как-то.

Итак, всему сущему бытие даётся двумя способами. Первый – давать быть так-то при отказе быть иначе. Второй – давать быть к бытию. Смерть как полная данность собственного не-быть не попадает ни под один из них. По второму способу сущее только прибавляется бытием, уклоняясь от не-быть. По первому способу сущему, кажется, имеется как-то не-быть. Если даже и имеется, то неполно, поскольку всегда имеется и как-то быть. Но на самом деле сущему не-быть не имеется вовсе. Ведь неданность сущему такого-то бытия замещена данностью иного бытия. Не-быть таким-то имеется сущему лишь способом быть иным таким-то. Небытие сущего вытеснено его бытием, сущее никогда не находит своё не-быть, небытие отказывает сущему только из бытия сущего – из быть-неполным.

   Полная данность не-быть даётся не всякому сущему, а лишь некоторому. Имеется такое сущее (человек), которое отличается от всякого иного сущего не способом своего бытия, а способом, каким бытие ему даётся. Этому сущему бытие даётся так, что с бытием всегда даётся невытеснимо и полно не-быть.

 

5. Не-быть как быть-ничем 

Не-быть имеется человеку не в сущности человека, но в придачу к сущности. Если имеется сущее, которому дано быть живым мыслящим (так проговаривается сущность человека), то ему необходимо имеется и полное не-быть. Не-быть, поскольку оно даётся некоторому сущему, прежде всего означает не быть таким сущим. Не-быть, данное человеку, поэтому означает не быть человеком. Однако не-быть отказывает сущему в одном бытии не взамен на другое. Поэтому не-быть далее означает не быть никаким сущим. Не-быть для человека означает не быть ни самим собой, ни каким-либо иным сущим, не быть сущим.

Не-быть, поскольку оно даётся, поскольку оно есть дающееся, понимается как бытие. В таком понимании не-быть означает быть ничем (ничем сущим). Бытие-ничем не является бытийной чертой сущего человека, не принадлежит его сущности, не входит в него: ведь невозможно по сущности быть человеком и не быть человеком – быть ничем. Бытие-ничем не входит, а находит на человека, человек же заступает в него, выступая из своей сущности.

В сущности человека имеется основание для выступания из неё. Сущности человека не принадлежит бытие-ничем, но принадлежит возможность бытия-ничем, в которой и основано выступание. Эта возможность возмогает (исполняется) всегда и поэтому является сущностной возможностью человека – такой, без которой человек не был бы человеком. Возмогая по сущности, возможность быть-ничем никогда не возмогает в сущности. Она исполняется за сущностью и поэтому не ничтожит её. Исполнение возможности быть ничем и означает заступание сущности. Человек, будучи ничем по своей выдвинутости в находящее на него не-быть, остаётся человеком по своей сущности, которая всегда предлежит ему как бытию-ничем.

 

6. Метафора человека 

Слово «человек» проговаривается в двух смыслах. В исходном по привычности речи смысле это слово указывает на некоторую сущность. В производном от привычного – на обстояние дел с этой сущностью. Дела же таковы, что сущность по своей сущностной возможности заступается в дающееся ей быть-ничем и быть-ничем относится к ней. Имя «человек» переносится с сущности на обстояние дел с сущностью и как переносящееся является метафорой.

Обычно метафора является переносом имени на основании бытийной схожести того, с чего переносится, и того, на что переносится, и перенос при этом переносит только в речи. Метафора человека не является только переносом речи. Перенос имени здесь основан в переносе бытия. То сущее, с которого переносится имя «человек», само переносится в своё быть-ничем и из него обратно относится к себе, таким образом обставляя себя делами, на которые и переносится имя «человек». В основании речевой метафоры здесь переносит метафора бытия: человек прежде оказывается метафорой по своему бытию и только на основании этого – метафорой по способу сказывания о нём.

Не только речевая метафора, но и прямое значение слова «человек» основывается в переносе бытия. Ведь человек только потому и может прямо означивать себя как сущность, что он уже перенесся, отстранился от себя как сущности и в отстранённости относится к себе способом прямого указания: вот я сущий, вот моя сущность. Более того, будучи ничем сущим по переносу своего бытия в не-быть, человек из не-быть может указательно относиться к любому сущему: в бытийной метафоричности человека основана возможность означивания сущего – язык. 

 

7. Отстранённость, обращённость, свобода к благу 

Человек понимает бытие понимающим вступанием в собственное не-быть, в смерть. Не-быть понимается как бытие-ничем, а в бытии-ничем понято бытие. По так понимаемому бытию понимаются способы, какими бытие даётся сущему, а по ним – бытийные черты сущего.

Понимая бытие, человек понимает отстранённость от своей сущности. Быть человеком – значит понимающе быть не в себе, присутствуя отсутствовать, сторониться себя. Поскольку человек не в себе сущем, поскольку он в бытии способом понимающего заступания в бытие-ничем, – постольку ему безлюдно и безместно по безличности и безместности бытия. Бытие с людьми не избавляет человека от понимания собственной безлюдности, ибо бытие с людьми имеется человеку как сущему среди сущего, а безлюдность – как заступающему в смерть. Чем больше человек забывается в людности, тем больше она одиночеством напоминает о безлюдности бытия. Обустройство места обитания, прикрепляющее человека к месту, также не избавляет человека от понимания безместности бытия. В обустройстве места имеется напоминающая неуместность.

Заступание в смерть понимает бытие направленно. Понимание бытия направляется по направлению бытия. Бытие как дающееся быть куда-то направлено на сущее. Поэтому человек, понимающе заступая в смерть, из смерти обращён к сущему и ближайшим образом – к себе как сущности.

Человек в полноте своего бытия не сущность, а отношение к сущности. Человек может относиться к собственной сущности потому, что освобождён от неё. Освобождённый от сущности, человек обращён к ней – свободен для (ради) неё. Смерть, поскольку человек заступает в неё, освобождает человека от и для его сущности. Свобода для-сущности означает возможность человека принимать себя таким, каким он по сущности предлежит себе, и, принимая, располагать себя сущего среди сущего к бытию, наперёд понятому. Расположение сущего к бытию назовём благом. Тогда свобода для-сущности скажется как свобода к благу. Скажем теперь человека по его свободе к благу. Человек не есть то, что он есть по сущности, но есть то, как он располагает свою сущность к бытию. Человек таков, каково его благо.   

 

8. Историчность сущности и неисторичность смерти 

Понимание блага как расположенности сущего к бытию соисконно пониманию того, что бытие даётся сущему и даётся некоторым способом. Однако бытие даётся сущему не только исконно, но и по истории.

История происходит из отклонений исконного способа данности бытия. Данность бытия отклоняется не сущим, которому эта данность даётся. Бытие само даёт исконному способу своей данности отклонения, а этим отклонениям – порядок. Историей мы называем даваемый бытием порядок отклонений исконной данности бытия. История в своём основании – это история бытия. Сущее, включая и человека как сущего, имеет историю по своему участию в истории бытия. Поскольку сущее располагается к бытию, а бытие даётся в порядке отклонений, то каждому отклонению данности бытия имеется соответствующее расположение сущего – соответствующее благо.

Данность бытия, отклонённую по истории бытия, назовём эпохой. Эпохи следуют одна за другой по истории бытия. Человек из смерти обращён к своей эпохальной сущности. Он находит свою сущность уже предрасположенной эпохой и располагает её по возможностям эпохи к эпохально понятому бытию. Заметим по ходу: эпохальное понимание бытия как неисконное понимает, основываясь в исконном понимании бытия.

Смерть не исторична. Она изымает человека из его эпохи и ставит в понимающее отношение к ней. Одинаковая для всех эпох, смерть относит заступившего в неё человека к другим эпохам, открывая ему удаляющиеся и приоткрывая приближающуюся.

 

9. Смерть и время сущности 

Сущность человека временится. Время не прочерчивается в сущности человека вместе с другими бытийными чертами по данности бытия. Время временит по заступанию человека в смерть. Заступание в смерть заступает тремя ходами: выступание из сущности, обращающаяся к сущности задержка в смерти, возвращение в сущность. Эти ходы ходят сразу, то есть не временным способом. Но поскольку сущность вовлечена в то положение дел, которое называется заступанием в смерть, то она затронута всеми заступающими ходами и как затронутая временится.

Временение сущности означает её растяжение по направлениям ходов заступания в смерть. Поскольку человек выступает из своей сущности в смерть, то сущность отдаляется. Поскольку человек обращённо к сущности задерживается в смерти, то сущность стоит в своём месте. Поскольку же человек из смерти возвращается в сущность, то сущность приближается. Даль отдаления назовём прошлым. Место стояния – настоящим. Близь приближения – будущим. Растянутость человеческой сущности, которая растягивается от места стояния как оттяжение дали и протяжение близи, назовём временем.

Поскольку понимание понимает из смерти, а сущность человека всегда уже вовлечена в заступание и растянута по его ходам, то эта сущность всегда понимается как временная. Поскольку иное сущее понимается по сущности человека, то и оно понимается как временное. Время – необходимое условие понимания сущего.     

Ходы заступания в смерть ходят по направленности давания бытия – противонаправленно или сонаправленно. Выступать из сущности – значит ступать навстречу смерти и бытию. Возвращаться в сущность – значит ступать от смерти и бытия.  Сущность, растягивающаяся по ходам заступания, растягивается и по направленности бытия. Протягиваться близью означает тянуться к бытию. Оттягиваться далью – тянуться от бытия. Сущность человека, поскольку она временится, получает бытие из будущего, имеет бытие в настоящем и оставляет бытие, отдаляясь в прошлое.

Смерть, понимаемая по человеку как временной сущности, наступает на человека оттуда, откуда ему даётся и бытие – из будущего. Понятая же по человеку как обстоянию дел, смерть наступает на человека раньше. Ещё до всякого времени, исконно, смерть наступает на человеческую сущность и временит её, открывая ей прошлое, настоящее и будущее – то будущее, из которого она потом наступает на человека неисконно.

Человек понимает свою сущность из смерти. Поскольку человеку как временной сущности смерть наступает из будущего, то он, временящийся, из будущего и понимает себя. По времени самопонимание человека всегда впереди человека. Поэтому протянутость в будущее означает ещё и следующее: протянутость из меня, как я есть, ко мне, каким я себя понимаю.      

 

10. Конечность сущности и понимание 

Человек как сущность (сущее, собранное в своих бытийных чертах) конечен, как и всякое сущее. Конечность человеческой сущности довремённо понимается по неполноте данности бытия сущему. Эта конечность, понимаемая времённо, оказывается конечностью времени сущности. Конечность времени означает конечность растянутости сущности.

По двунаправленности растяжения конец человеческой сущности двояк: прошлый конец и будущий. Прошлый конец назовём по обычности рождением. На возделанном нами поле речевых значений уже невозможно назвать будущий конец человека по обычности смертью. Назовём менее привычным «кончина» (соответствующее действие – скончаться). Бытие между рождением и кончиной назовём, как обычно, жизнью. Не важно, что прошлый конец и бытие-между названы не по человеку, а по живому сущему как роду. Отметим вид человека «кончиной». Будем так называть будущий конец не всякого живого сущего, но того, которому дано заступать в смерть.

Человек заступает в смерть из своей конечной сущности и только из неё. Это значит, что  смерть по времени даётся ему не до рождения и не после кончины, а во время жизни. Только пока человек жив, он находится в смерти.

Выступая в смерть, человек ступает за конец своей сущности, за свои рождение и кончину.  Обращаясь к своей сущности из смерти, он понимает её законченной по обоим концам, определённой от рождения до кончины. Имеющееся из смерти понимание законченности собственной временящейся сущности назовём идеей жизни. Возвращаясь в сущность, не законченную, но тянущуюся к своим концам, человек располагает её к бытию по имеющемуся из смерти пониманию законченности – по идее жизни.

Ступание человека из сущности за своё рождение отдаляет сущности такую даль, в которую она не оттягивается, не её даль. Ступание человека за свою кончину приближает сущности такую близь, в которую она не протягивается, не её близь. Так временится время, в котором сущности не дано быть, не её время. Туда, однако, бросается понимание, которое понимает по заступанию в смерть из этой сущности. В прошлом до рождения и в будущем после кончины человек имеется не сущностно, а способом набрасывания понимания. В понимающем наброске человека на не-его время, всегда набрасывающем по заступаную человека в смерть, основаны познающие, желающие и эстетические устремления человека к  тому, что было до него и будет после.

Почему смерть, это несущностное обстояние дел, бытие ничем, обустраивает человека как понимающее сущее? Потому что смерть даёт понимать. Смерть это понимаемость. Поскольку смерть есть ничто, то всякое охваченное ею сущее имеется как то, что оно есть. Не всякому сущему смерть даётся, но никакое сущее не скрывается от смерти (за другое сущее), оно открыто смерти своим собственным бытием. Несокрытость сущего по его бытию называется истиной. Смерть соисконна истине. Заступая в смерть, человек располагается в истине – так, что ему понимается бытие и понимаемо показывается сущее.

Философы занимаются исконным. Бытие и истина соисконны. Равнозначно говорится: философы занимаются бытием, философы занимаются истиной. Но бытию и истине соисконна смерть. Поэтому равнозначно вспомним сказанное Платоном в «Федоне» (64 a): «Те, кто подлинно предан философии, заняты на самом деле только одним – умиранием и смертью». 

 

Авксентьевский И. И. Набросок онтологии смерти

Вестник молодых учёных 4’ 2006 (Серия: Философские науки 2’2006). С. 8 – 12.

К началу страницы